порой просто так не получится получить доступ к белью или к одежде. Помню я, как тут было. Сперва выписать, потом пробить в кассу. И только потом тебе передадут покупку, завернув в грубую упаковочную бумагу.
Да… Вот ещё. Надо бы заранее узнать нужные размеры Машкиной одежды. Если я попрошу померить какое-нибудь платье, то меня не поймут.
Так что пора уже доставать пленницу. Я нашёл у бабушки сантиметр, чтобы снять размеры с девчонки и хотел было уже дать команду на освобождение, но решил не спешить. Сперва убрал в хранилище футболку, немного подождал, а уж потом «Сим-сим, откройся! Маша выходи!»
Футболка прилипала к мокрому телу. Да и сама Машка выглядела как взъерошенный воробей после дождя.
— Ты успокоилась?
— Да…
Несмотря на это вынужденное «Да!», я понял, что она затаила на меня обиду, и мстя её будет страшна. Если бы на моём месте была Мальвина из фильма про Буратино, то она обязательно запричитала бы: «Ой! Боюсь, боюсь, боюсь…»
— Хочешь поехать со мной в магазин? Купим тебе одежды…
— Хочу!
Как быстро меняются эмоции на лице этого ребёнка. А кто она, по сути своей, на самом деле? Ребёнок. Несчастный мёртвый ребёнок, который половину своей такой недолгой жизни, боролся со смертельной болезнью, не имея практически никакого шанса на успех. Школа? Знания? Не смешите меня! Процедуры, анализы и уколы. Книги были её подругами, а чёртики, сплетённые из трубочек от капельниц, были её игрушками.
Чего-то я расчувствовался… Расслабился, аж прямо распла́чусь сейчас горючими слезами. Но мне нельзя. Я — эгоист. И буду им до конца своих дней. А если дать слабину, особенно в общении с этим милым привидением, то она будет из меня верёвки вить. И ничего хорошего из этого не получится. Правильно кто-то сказал: «Не носи девушек на руках! Они потом легко залезут тебе на шею.»
— Тогда, иди сюда! Мне надо снять с тебя мерки.
— Я вся мокрая…
— А кто виноват?
— Я больше не буду…
— Эти слова надо высечь на камне. Ты их слишком часто повторяешь… Тебя тоже нужно бы высечь…
— На камне?
— Нет. Розгами…
— А что это такое?
— А это такие гибкие прутья. Ивовые или берёзовые. Их замачивают в солёной воде… А потом бьют по заднице непослушных детей.
— Но это же непедагогично.
— Умничаешь? Ну-ну… Не переживай! Тебе это уже не грозит.
— То есть, ты меня не будешь бить?
— Я… Не-ет. Буду… Только пороть тебя уже бесполезно. А вот наказывать за плохое поведение иногда стоит. Так что, если будешь плохо себя вести, то будешь сидеть в темноте и одиночестве.
— Там не так уж и темно. Всё видно…
— Тем более… Ты лучше расскажи мне, чего ты вчера была такая активная? В драку на меня бросалась. Ты же понимаешь, что это бесполезно. Я всё равно сильнее.
— Максим. Я сам не понимаю. Вот сейчас мне совсем не хочется с тобой драться. Даже спорить не хочу. А вот вчера…
— Попробуй вспомнить: Это в какой момент началось?
Она задумалась…
— Ну… Я была так рада, что ты пришёл… Потом ты мне волосы отращивал и резинки подарил. Я думала, что лопну от счастья… А потом… Потом тот здоровый на тебя напал. Я его… А он… И под грузовик… Мне стало страшно. Очень страшно… А после. Я не знаю, что на меня нашло… Вот.
— Сумбурно, но всё понятно…
Похоже, что в тот момент, когда она убила сперва одного, а потом другого гопника, она получила бешенный заряд бешенной энергии.
— А сегодня с утра, ты чего ко мне липла? И в душ ко мне зачем залезла?
— Дурак! — с обидой в голосе произнесла маша. — Это другое…
— Ясно.
Я обтёр её полотенцем, а потом снял мерки. Теперь я смогу купить ей одежду даже без примерки.
— Ну, что? Поехали?
— Куда поедем?
— Я думаю, что лучше всего в «Детский мир». Там выбор побольше будет.
— А сегодня какое число? — вдруг спросила меня призрачная девочка.
— Двадцать восьмое августа…
— Ничего хорошего у нас не получится.
— Это почему ещё?
— Тебя там затопчут и затолкают большие тётки.
— Какие тётки?
— Большие… Мы с мамой никогда не ездили в эти дни по магазинам. Через три дня первое сентября. Все дети за лето выросли. А их родители бросили всё и устремились по магазинам.
— Точно. — я чуть не ударил себя ладонью по лбу. — Про это-то я и забыл.
Неделя перед началом учебного года — это вообще тоска. Особенно в магазинах. Люди с бешенными глазами пытаются что-то купить. И это в стране вечного дефицита…
Да… Об этом я как-то и не подумал даже. А Маша — молодец. Соображает. Продуманная и расчётливая. Настоящая женщина. Хоть и маленькая…
— И что тогда?
— Я не знаю… — ответила расстроенная подруга.
Похоже было, что идея поездки по магазинам её вдохновила. А то, что эта поездка сорвалась — ввело в уныние.
— Ладно… Не переживай! Что-нибудь придумаем. — попытался успокоить её я, хотя сам в этом не был уверен.
* * *
Звонок в дверь прозвучал внезапно и прервал нашу беседу. Я не знал, кто там пришёл. Наверное, отец. Больше вроде бы некому. Или…
— Машунь! Можешь глянуть, кто там? Ты же как-то проникала сквозь двери ко мне в душ…
— Ага… Сейчас.
Маленький рыжий ураган пронёсся по комнате, а потом тут же вернулся обратно.
— Там какой-то мальчишка…
— Один?
— Ага…
— Какой он из себя?
— Худой, конопатый, лопоухий…
— Ясно. Это мой одноклассник. Серёжа Костриков. И это он навёл на меня тех двоих, которых ты убила там, на кладбище. Они меня сперва избили и бросили, думая, что я сдох. А потом с моими ключами проникли в эту квартиру, украли всё ценное, а бабушку мою убили.
— Вот гады… Выходит, что он твой враг.
— Да. Скрытый и коварный враг. И от него можно ожидать любой подлянки. Так что ты меня подстрахуй, пожалуйста, ежели чего. Если бы ты могла сделать с ним то же самое, что сделала с тем здоровяком, я был бы не против.
— Хорошо! Я всё для тебя сделаю!
— А ещё я хочу проверить один момент. Ты
