притяжение к Рафаэлю.
Воздух наполнен ароматом ночного цветущего жасмина. Наконец мы добираемся до большого зала.
Пульс учащается при виде сияющей сцены: перед нами фейри-кабаре.
Глава 24
Мы входим в зал с высокими потолками и стенами, сплетенными из ветвей какого-то белого дерева. Ветви поднимаются на высоту двухсот футов, соединяясь над нами в готическом сводчатом потолке. В воздухе парят огни, их свет отражается от ветвистых стен. Сцену обрамляют колонны цвета слоновой кости, по обе стороны от которых висят прозрачные занавеси.
Несколько гостей в зале расположились в креслах и потягивают коктейли. Другие стоят на мраморном полу, небрежно положив друг другу руки на плечи, и смотрят на сцену. Над нами нависает балкон, где тоже пьют и танцуют.
Я смотрю на Рафаэля; его лицо, как обычно, непроницаемо. Он наблюдает за сценой, возвышаясь надо мной, а потом медленно опускает на меня взгляд. Интересно, заметил ли он, что я до сих пор напряжена? Фишка в том, чтобы подмечать все вокруг, покачиваясь в такт музыке и изображая опьянение и увлеченность происходящим. Миссия требует, чтобы с виду я была как безмятежное озеро, в глубине которого бурлят подводные течения.
Рафаэль с ленивой полуулыбкой ведет меня за руку к креслу перед сценой, садится сам и усаживает меня на колени. Прислонившись к его широкой груди, я вдыхаю его пьянящий запах – терпкий, древесный, с примесью кожаных книжных переплетов. Ощущение близости мускулистого тела помогает расслабиться. Видимо, Рафаэль этого и добивался. Он обнимает меня за талию и облегченно вздыхает.
Я пытаюсь одновременно смотреть шоу и не упустить принца. Зрелище завораживает: на сцене кружатся двадцать фейри-танцовщиц в мерцающих полупрозрачных нарядах. У них плавные, текучие движения; развевающиеся юбки дают возможность мельком увидеть ноги, бедра и разные изгибы тела. Четверо артисток свисают с потолка на алых лентах, исполняя сложные сальто над головами зрителей – и всё это под аккомпанемент оркестра. Музыка наполнена восторгом и неистовством. Это место напоминает храм похоти.
Рафаэль небрежно кладет руку мне на бедро, и я остро ощущаю тепло его ладони сквозь тонкую ткань платья. Мысли возвращаются к поцелую на озере. Может, это все медовуха и летний зной? И чары озера?
Я не секунду поднимаю взгляд на Рафаэля, он опускает глаза. Его пальцы стискивают мои бедра, челюсти напряженно сжаты. Он отводит глаза и снова смотрит на сцену. Правильно. Мы здесь для того, чтобы быть начеку, замечать у фейри малейшие признаки тревоги. Отвлечешься – можешь погибнуть.
Рафаэль немного сдвигает меня с колен и, приблизив свое лицо к моему, шепчет на ухо:
– Видишь охранников?
Я оглядываю зал и замечаю восьмерых охранников, с виду неприметных, как обычный персонал. Но у них под одеждой короткие мечи. Движение наверху, на балконе, наводит на мысль, что там как минимум еще двое лучников, наблюдающих за публикой. Охрана гораздо лучше, чем сообщали источники. И теперь понятно почему.
Кровь стынет в жилах, когда в зал вплывает наследный принц Талан, Ловец Снов.
Пальцы Рафаэля поглаживают мою кожу.
С беззаботно-самодовольным видом принц возвышается над всеми остальными. Он выглядит как бог. Черные пряди спадают почти до самого точеного подбородка. Полные губы изгибаются в легкой улыбке. Весь зал уставился на него в наступившей тишине. Я ощущаю его мощь, его силу каждой клеточкой полуобнаженного тела. Говорят, принц – один из немногих, кто владеет настоящей первобытной магией.
Его сопровождают две шикарные женщины. На принце элегантный костюм темно-синего и зеленого оттенков – цвета моря. Пальцы увешаны сверкающими кольцами, которые наверняка стоят сотни миллионов.
Мое сердце учащенно бьется. У принца темные, почти черные глаза, обрамленные черными ресницами и густыми бровями. Загорелая кожа, высокие скулы, татуировки на шее – от его ослепительной красоты трудно отвести взгляд.
Я заставляю себя снова смотреть на сцену, но краем глаза продолжаю наблюдать за принцем. Он опускается в кресло во главе длинного стола. К нему на колени плюхается блондинка. Я мельком смотрю на них: принц лениво поглаживает пальцами ее ребра, наблюдая за сценой. Он источает соблазн. Значит, вот как он проникает в сны людей? Они мечтают о сексе – и он тут как тут… За исключением тех случаев, когда он приходит не ради наслаждения, а чтобы причинить боль.
Кто-то протягивает принцу хрустальный бокал с вином, он откидывается назад и делает глоток. Несколько фейри рядом смеются и болтают друг с другом. Хотя нетрудно заметить, что они только изображают непринужденность, а сами то и дело поглядывают на принца в надежде заслужить его одобрение шуткой или репликой. Но в центре внимания принца – танцующие женщины, их извивающиеся сексуальные движения. Принц, безусловно, главный в своем окружении. И не только там.
Похоже, на него смотрит весь зал. Каким бы замечательным ни было шоу, Ловец Снов – настоящая звезда. И все, что ему нужно делать, – непринужденно развалиться в кресле с женщиной на коленях и поглощать всеобщее внимание, как черная дыра.
– Мадам? Месье? – Женщина в черной униформе наклоняется ко мне. – Не желаете коктейль с шампанским?
Я коротко киваю, как сделала бы леди Лайонерс.
Сидя на коленях у Рафаэля, я осматриваю зал. Рафаэль прижимается губами к моему горлу и что-то тихо бормочет, уткнувшись мне в шею:
– Уходим?
Его дыхание согревает кожу. Он притягивает меня чуть ближе.
Я вижу три выхода – дверь, через которую мы вошли; дверь, через которую слуги приносят напитки; дверь у сцены, которая, видимо, ведет за кулисы. Осматривая зал, я замечаю еще нескольких вооруженных фейри и мысленно отмечаю их расположение. Вот бы при мне были ножи… Но их не спрячешь под таким платьем.
Мужчина-фейри спотыкается, его бархатные брюки на секунду задевают меня. Его мысли тут же вторгаются в мое сознание, вызывая одновременно желание и возбуждение.
Он поворачивается и смотрит на меня сверху вниз, зрачки расширены от похоти. Ощутив эмоции незнакомца, отвожу взгляд и краснею. Здесь, в этом месте, мысли звучат необычайно громко. Странно, что я не слышу ни одной мысли Рафаэля, хотя он обнимает меня за плечи. Наверное, скрывает их, как и чувства…
Он так и не выпустил меня из объятий. Я сижу, прислонясь к его широкой, твердой, как железо, груди. Он такой большой, что моя голова лежит в изгибе его шеи.
К нам подходит официантка с подносом, на котором два бокала с шампанским. Один протягивает мне, другой – Рафаэлю.
– Надеюсь, шампанское настоящее, – цежу я: леди Лайонерс – истинная стерва.
Официантка бледнеет:
– Это игристое вино из
