Читаем без скачивания Перезагрузка или Back in the Ussr (трилогия) - Геннадий Марченко

Между тем я переписал «Марсианина» в пригодном для кинематографа ключе, и успел съездить в столицу, где мы с Тарковским обсудили сценарий. Больше трех часов Андрей Арсеньевич вчитывался в мою рукопись, по примеру Мясникова делая на полях пометки, и в итоге одобрительно кивнул:

– Думаю, с этим материалом можно работать.

Затем рассказал, что должен показать сценарий в Госкино, где должны утвердить и его, и актерский состав, а также выделить деньги на съемочный процесс.

– Хорошо бы в этом году уже приступить к съемкам. Тем более что у Янковского на 1976-й пока вполне приемлемый график, и он согласился сыграть главную роль, даже еще не прочитав сценарий. Хотя я отдал Олегу рукопись вашего романа для ознакомления, только вчера созванивались, он сказал, что ему понравилось.

Договорились оставаться на связи. Тем временем я решил серьезно заняться изучением нотной грамоты. Мало ли, вдруг еще придется использовать ненаписанные пока песни в целях личного обогащения! Кто ж знает, как жизнь повернется… С нотами оно как-то сподручнее, чем напевать мелодию каждый раз или наигрывать на гитаре.

Решил обойтись для начала самоучителем, купленным в книжном магазине за рупь двадцать. Выяснилось, что я не безнадежен, сумел одолеть нотную грамоту меньше чем за две недели, надоедая готовившейся ложиться с больницу Вале своим треньканьем на гитаре. Зато когда сыграл предложенную в книге «Сюиту для лютни: канцона и танец», известную позже как мелодия песни «Город золотой» – супруга мне даже зааплодировала. Автором произведения значился Франческо Канова да Милано, но где-то в будущем мне попадалась ссылка, что музыку написал все же советский лютнист Владимир Вавилов, зачем-то прибегший к мистификации. Впрочем, неважно, главное, что я вроде бы начал разбираться в нотах. Из того же самоучителя сыграл еще одну старинную мелодию, вроде бы ничего так, для сельской местности сойдет.

Вместе с Валей мы посмотрели по ЦТ финал конкурса «Песня года», где Пугачева исполнила и «Арлекино», и «Миллион алых роз». Валю, как автора стихов ко второй песне, приглашали на финал, но ввиду своего положения она вынуждена была отказаться. Так что Паулс отдувался в одиночку.

После родов согласно положению Валентина должна была провести в роддоме как минимум неделю. Навещал я ее каждый день, в перерывах между разгрузками. Кормили в больнице хорошо, как уверяла меня любимая, так что поэтому никакого доппайка ей не требовалось. Единственное, попросила яблок, поскольку в больничный рацион фрукты не входили.

– Вы там с Танюшкой посмотрите что получше.

– Кстати, в воскресенье она со мной напросилась к тебе.

– Приходите, конечно, буду вам только рада.

Мы сидели с ней в больничном коридоре, мимо сновали санитарки, солидно шествовали доктора, аккуратно передвигались беременные и только что родившие. Я держал в своих ладонях ее ладони, испытывая гамму самых разных чувств.

– Спасибо тебе, любимая, – выдохнул я, легко касаясь своими губами ее губ.

– За что это? – вскинула она вверх дуги бровей в притворном удивлении.

– За что? За то, что ты есть у меня.

– И тебе спасибо, что ты у меня тоже есть.

Эх, хорошо-то как… И не хочется думать о будущем, которое нужно менять, неспроста же меня сюда закинули неизвестные «благодетели». Хоть бы один раз какой знак подали, намекнули, зачем я тут. Нет, молчат, подлецы! Вот и выживай тут как хочешь. А что делать – кручусь, как белка в колесе.

Кстати, за время вынужденного отсутствия жены я предпринял еще одну попытку посещения подвала, послужившего порталом при перемещении из будущего в прошлое. Забрался в давешний тупичок, почесал затылок под кроличьей шапкой и побрел обратно. На 99 процентов я был уверен, что хоть оббей я свои лбом все углы в подвале – ничего не произойдет. Но в то же время как-то не хотелось рисковать. А вдруг получилось бы вернуться в будущее? Получится, что жена и сын остались бы в 1976-м, а я оказался в 2015-м?! Ну на фиг такие расклады! Привык я уже как-то к этому времени, к этим людям, да и понравилось быть восходящей звездой советской (а может и мировой – чем черт не шутит!) литературы.

А вот насчет подвалов мысль интересная. По ним у меня еще в бытность учителем истории был собран серьезный материал, я был лично знаком с «певцом пензенских подземелий», журналистом Владиславом Самсоновым. В это время никто еще научную базу под подобные исследования не подводил, а о подземных ходах Пензы можно написать если не докторскую, то минимум кандидатскую диссертацию. Художественное произведение тут вряд ли прокатит, только документальное, и желательно снабдить бы его фотографиями. Посему надо приобретать какой-нибудь «Зенит» и учиться по старинке проявлять пленку и печатать фотоснимки. Да и семейный фотоальбом не мешало бы завести, а то у нас с Валей пока всего одна совместная фотография, сделанная минувшей осенью в фотоателье накануне Дня рождения супруги.

А заодно в таком деле, как исследование подвалов, не мешало бы заручиться помощью Мясникова. В том, что Георг Васильевич не откажет, я почему-то был уверен. И, забегая вперед, в своих ожиданиях я не ошибся.

Глава 32

Встречать жену с сыном на выписке из роддома я приехал на такси – черной «Волге», с шикарным букетом роз, купленных на рынке у представителя южной национальности. В тот момент невольно вспомнилось ресторанное побоище с участием сынов солнечного Азербайджана. Ведь первое время после той разборки я исподволь ожидал, что может произойти что-то нехорошее, кто-то из участников потасовки может попытаться мне отомстить. Как-никак протоколы составлялись при них, и мое имя и фамилию, а также домашний адрес они вполне могли запомнить. Но пока Бог миловал, и я уже, честно говоря, подзабыл про то происшествие. А сейчас вот, протягивая носатому продавцу двенадцать десятирублевых купюр за девять алых роз, вот вспомнилось.

На выписке нас с Валей и Данькой сфотографировал местный фотограф, кормящийся с таких вот молодых мам и пап. Это еще раз натолкнуло меня на мысль скорейшего приобретения фотокамеры. Не то что мне было жалко каких-то три рубля, но все же нужно будет подсуетиться с личным фотоаппаратом.

Дома Валя сразу занялась ребенком. Прогнав любопытных соседей, которые уже стали надоедать своим сюсюканьем, жена заставила меня набрать в заранее купленное детское корыто теплую воду и притащить все это в комнату. Отныне было запрещено устраивать разного рода проветривания и сквозняки. Показала, как нужно купать младенца, придерживая ему головку над уровнем воды. Глядя на гугукающего карапуза, я не мог удержаться от идиотской улыбки.

На следующий день с санкции Валентины, мечтавшей иметь фото сына в неограниченном количестве, отправился по магазинам, торгующим фототехникой. Мелькнула мысль вытащить из подвала свой телефон, но тут же и угасла. Во-первых, я тут же спалюсь с этим гаджетом из будущего, во-вторых, качество фото на нем было далеко от совершенства. Да и видеоролики были не ахти. Так что пусть пока лежит, вместе с российским паспортом.

Более-менее приличный ассортимент обнаружил в одном из отделов ЦУМа. Подкованный в вопросах техники продавец, чем-то смахивающий на Миронова в фильме «Берегись автомобиля», обвел рукой свои владения:

– Что вам показать? На какую сумму рассчитываете?

У меня в кармане было что-то около 600 рублей, но я попросил для начала показать что-нибудь среднее по цене и неплохое по качеству.

– Самый ходовой товар – «Зенит-ЕМ», – взял в руки камеру продавец и принялся крутить ее перед моим носом. – Это малоформатный зеркальный фотоаппарат с зеркалом постоянного визирования… Вижу, для вас все эти термины еще темный лес. Может быть, начнете со «Смены-М»? Очень практичный, легкий в обращении аппарат, и стоит всего 15 рублей.

– А что-нибудь посерьезнее?

– Ну тогда опять же «Зенит-ЕМ». Вместе с объективом «Гелиос-44М» обойдется в 140 рублей. Понимаю, для вас это, может быть, месячная зарплата, но качество того стоит.

– То есть, как я понимаю, это самый крутой фотоаппарат, который у вас есть?

Я уже собрался лезть за кошельком, когда продавец воровато оглянулся и заговорщицким голосом произнес:

– Есть тут у меня одна вещица, для товарища оставлял, но он отказался в последний момент.

Он еще раз оглянулся и извлек из-под прилавка невзрачную на вид коробку, на которой было написано «Praktika LTL».

– Немецкое качество, вечная машинка, отдам за 500, и то только потому, что мимо кассы, без чека.

– Мимо кассы, говорите? А если я из ОБХСС?

Продавец негромко рассмеялся, делая вид, что оценил шутку, но в его глазах все же промелькнула искра настороженности.

– Ихнюю братию я за версту чую, не похожи вы на подставного… Нет, в самом деле, если дорого – берите «Зенит». Но он может через полгода посыпаться, а «Praktika» десять, а то и двадцать лет прослужит без ремонта. Поверьте, немцы умеют делать хорошие вещи. А уж качество снимков – вообще сказка. Оптика – лучшая в мире! У меня и самого такой же фотоаппарат. Вот, смотрите, как раз на работу захватил снимок, мы на дне рождения фотографировались, видите, какое четкое изображение. Причем снято на обычную «Тасму».