серые верхние одежды, как если бы это была середина зимы вместо двадцать третьего июня. На дороге встречаются грубо одетые крестьяне, несущие большие банки молока в Софию с соседних ранчо. Я останавливаю некоторых из них, чтобы проверить качество их молока, но неизменно нахожу его не процеженным, и сосуды выглядят так, как будто они до сих пор не знакомы с кипячением. Другие несут на плечах мешковатые мешки с творогом, сыворотка от которых нередко стекает по их спинам. Чистота, без сомнения, рядом с благочестием; но болгары, кажется, довольно далеки от обоих. Они нуждаются в цивилизованном влиянии мыла так же сильно, как и во многом остальном, и если миссионеры не могут обучить их христианству или цивилизации, то может быть не плохая идея, попробовать эксперимент по запуску одной или пары мыловаренных фабрик в стране. На укрытых от цивилизации склонах болгарских плато проживает дикость. Но спасение идет в виде соединения Румелианской железной дороги с юга и сербской линии к северу от Балкан. В течение еще многих лет грузовому отделу этой первой железной дороги будут противостоять команды волов и скрипящие, стонущие повозки, потому что акционеры и управляющие железной дороги не могут довольствоваться эксклюзивной диетой из черного хлеба и завядшего огурца, для разнообразия, по воскресеньям, как болгарские возницы, а также потому, что локомотивы не могут бесплатно пастись на холме. С другой стороны, конкуренция не будет настолько односторонней, как можно представить. Длинные караваны этих воловодов встречаются сегодня утром, перевозя грузы и строительный материалы от железнодорожного вокзала в Румелии до Софии.
Погонщики носят большие серые одежды из толстого войлока, с капюшонами, покрывающими голову. Тяжелую, удобную одежду, которая защищает от дождя и холода, находясь в дороге, а ночью служит одеялом и матрацем. Потому что тогда погонщик отпускает своих волов на соседних склонах холма, чтобы пастись, и, после того, как порезал кусок черного хлеба, он помещает небольшой плетеный коврик на наветренную сторону фургона и, свернувшись калачиком в своей одежде крепко спит. Помимо бычьих караванов, большие, беспорядочные караваны вьючных лошадей и ослов иногда заполняют всю дорогу; они несут дрова и уголь с гор или вино и спиртные напитки в длинных тонких бочках из Румелии и загружены тюками и коробками разных товаров, вне зависимости от размера животных.
Дорога к югу от Софии отвратительна, она изначально была земляная с большими непрерывными котловинами, кроме того не ремонтировалась годами, и грузовые караваны и воловьи повозки, вечно ползающие по нему, во время влажной погоды многих сезонов увеличивали грязь и оставляли на поверхности отвратительные колеи, ямы и часто выступающие камни. Это худшая часть дороги, с которой я столкнулся во всей Европе. И хотя сегодня утром я крайне осторожен и могу с этим справиться, но я рискую попасть в неприятность на каждом повороте колеса. «Седой Борей» воет с гор на севере и бодро толкает меня по колеям, ямам и впадинам, однако самым безрассудным образом, предоставляя всю необходимую движущую силу, и оставляя моим усилиям поиск пригодных к проезду мест сразу впереди. В Сербии крестьяне, проезжая по дороге в своих повозках, наблюдая, как я приближаюсь к ним, не зная о характере моего транспортного средства и количестве места на дороге, которое мне требуется, часто полностью уезжали с дороги. Иногда, когда они не могли принять эту меру предосторожности, и их упряжки начинали проявлять признаки беспокойства, когда я приближался, мужчины, казалось, на мгновение теряли остроумие и начинали тревожится, как будто некоторые над ними витала неизвестная опасность. Я видел, как женщины начинали жалобно плакать, как будто они воображали, что я еду, самое малое, на всепожирающей циркульной пиле, которая вот-вот обрушится на них и разорвет упряжку, повозку и всё на части. Но болгар, похоже, не особо волнует, собираюсь ли я распилить их пополам или нет; они гораздо менее склонны к тому, чтобы уступить дорогу, и мужчины и женщины, похоже, сделаны из более крутого теста, чем сербы и славонцы. Судя по их внешнему виду и поведению, они кажутся еще менее цивилизованными, чем их северные соседи. Однако они ведут себя мирно и вежливо по отношению ко мне и к велосипеду, и лично мне, скорее, нравятся их грубые, но безупречные манеры. Хотя в них есть определенный элемент хамства и шумности по сравнению со всем, с кем я сталкивался в других странах Европы, в целом они кажутся добродушными людьми. Мы, жители Запада, редко слышим о болгарах, кроме как во время войны, и тогда это обычно связано с зверствами, которые дают превосходный сенсационный материал для иллюстрированных еженедельников. Следовательно, я скорее ожидал, что будет тяжело ехать в одиночку. Но, вместо того, чтобы быть изрезанным и покрытым шрамами, как гейдельбергский студент (у студентов Гейдельбергского университета была слава самых отпетых фехтовальщиков и быть в шрамах почиталось за честь), я покидаю Болгарию с чувством, что тут нет ничего более опасного, чем плохие дороги, холодный ветер и черный хлеб с песком в нем, который можешь и не есть, но никакой другой еды всё равно не найдешь. Болгария является княжеством под сюзеренитетом султана, которому она должна платить ежегодную дань. Но сюзеренитет легкомысленно относится к людям, так как они делают в значительной степени, что им нравится, и они никогда не беспокоятся о дани, просто забивая на нее, когда наступает срок. Турки могут с таким же успехом уничтожить счет сейчас, как и в любое время, поскольку в конечном итоге им все равно не добиться получения задолженности. Сильный ливень в течение двух часов в полдень загоняет меня в непривлекательную механу возле границы Румелии - механу, где от помещения для еды вывернуло бы даже индейца - а единственные обитатели - болгарка с тупыми глазами в двадцатилетней овечьей шкуре, чья внешность явно указывает на чрезмерную любовь к мастике и несчастного черного котенка. Опасаясь, что может случиться что-то, что заставит меня провести здесь ночь, я надеваю защитный костюм, как только немного ослабевает дождь, и выплываю вперед по грязи в сторону Ихтимана, который, как сообщает моя карта, как раз на этой стороне Коджи Балканы - гор, которые поднимаются в темных лесистых хребтах на небольшом расстоянии вперед, на юг. Грязь и дождь в совокупности делают всё вокруг настолько неприятным, насколько это возможно, но до трех часов я добираюсь до Ихтимана, чтобы обнаружить, что я нахожусь в провинции Румелия, и мне снова необходимо предъявить мой паспорт.
Сейчас я вхожу на территорию, которая совсем недавно полностью находилась под
