столба. А зарядить он его сможет и с переломанными руками. Действуйте, — после чего этот идиот встал и удалился. А за ним испарились и его сопровождающие, за все время так и ничего не сказавшие.
Ладно, потанцуем. Резко вскакиваю и смещаюсь к стене, не давая взять себя в кольцо.
То не ветер на поле затих.
То по миру дрожь прошла волной.
Он пошел один на четверых.
Он за правду вырвал этот бой.
Песня хорошо пошла — вон как исказились их рожи. Пусть я и пою плохо, зато с чувством и громко. Нет, я могу петь хорошо и даже отлично. Но тут публика не благодарная, поэтому нефиг.
Замираю, глубоко дышу, стойка расслабленная, руки перед собой. Их тела защищены броней, значит, атака пойдет по уязвимым местам — колени, пах, лицо. Ничего сложного — работаем.
Кто такой и как его зовут?
Навсегда запомнят времена.
Им потомки город назовут.
Он — Нагибин, и за ним страна.
Дубина пошла! Присесть, смещаясь в сторону, не позволяя ударить второму. Перехватить руку, толчок — один впечатывается в стену.
Едва успеваю увернуться от еще одной дубины. Помещение маленькое, еще и стол этот со стульями. Пространство для маневра минимальное. Зажмут в угол, и останется только магию применять. А этого мне бы очень делать не хотелось.
Тот, кто смел, тот и воин.
Тот, кто смел, тот и волен.
Только вольным не страшна погибель.
И один в поле воин.
И один в поле воин,
Если это русский граф Нагибин!!!
— Н-на!!! — удар с оттяжкой ломает челюсть, подкидывая спецназера над полом и обрушивая его на стол.
— Херак! — раздаётся громкий треск ломаемой кости, и рука, сжимающая дубину, вывернута под прямым углом.
— Х*як! — даже мне на миг стало больно. Прости, мужик, знаю, это не по-пацански — бить по яйцам. Но и четверо на одного — это тоже не по правилам. Медицина творит чудеса, и надеюсь, его вылечат.
Остался один — остальные валяются на полу и стонут. Этот у них, видимо, главный. Стоит, размазал по лицу кровь с рассеченного лба. Смотрит ледяным взглядом голодной змеи. На роже вообще никаких эмоций — застывшая маска. Нет ни жалости, ни презрения. Дубинка летит в сторону, кулаки сжимаются.
Решил поиграть в благородство? Поздно, батенька. Подхватываю с пола «демократизатор» и обрушиваю его на голову начальника. Тот, икнув от такой подставы, тяжело оседает на пол, и я выдыхаю.
Стираю пот со лба, но вижу на ладони кровь — все-таки достали, а я и не заметил. Еще и ребра болят — точно синяк будет. Но не лечусь — я ж типа без магии. На голой физике отбился от сильных воинов — есть, чем гордиться.
Но счет к императору вырос очень сильно. Я даже теперь и не знаю, как он со мной будет расплачиваться. Да и вообще, надо уже валить отсюда нахрен — надоело. В душ хочу и поесть нормально.
Постучал в дверь — тишина. Стукнул громче — за ней послышалось движение.
— Что, все уже? — вылезла вперед противная морда графа. Ну, я по ней и вдарил. У меня нервы и рефлекс. Хорошо так пробил — до сломанного носа и кровавых брызг.
Этот мудень влетел в стену и тихонько сполз по ней, тоненько завывая. Слабак.
Я замер, подумал, шагнул к нему и похлопал по карманам. Кажется, сегодня удача на моей стороне — в них обнаружились ключи от браслетов. Приложил, и оковы с легким щелчком раскрылись.
Еще подумал и застегнул их на руках графа, а ключи положил себе в карман. Власть переменилась.
Опять в комнате стало многолюдно и многоголосо. Все что-то стали орать, но стоило мне повесить над головой шар тьмы, окутанный молниями, сразу замолкли.
— Значит, так, неуважаемые господа и дама. Я домой. Свои требования я озвучил, счет вырос в два раза. Говорю сразу — никаких торгов. Все пункты должны быть выполнены. Без этого ко мне даже не суйтесь — испепелю. Ну, и останавливать меня тоже не советую. Всем спасибо, всем пока.
Ну, и пошел сквозь толпу, как ледоход через лед. Дорогу мне заступить никто не рискнул, так что до выхода я добрался быстро.
На меня смотрели, глазели, перешептывались. Я популярен — приятно. У входа увидел барона, ну, того самого де Биде — мило ему улыбнулся, отчего тот побледнел и решил упасть в обморок.
У меня сегодня радость, я кому-то сделал гадость… Как же точно эта фраза описывает философию рода Нагибиных! Но все эти умные мысли меркнут перед моим желанием чего-нибудь поесть. Черт, а телефон-то я забыл в участке!!! Забрали его у меня, ироды.
Вернулся, взял за грудки пару служивых и… Они его потеряли! Прикиньте⁈ Вот так вот — акт изъятия есть, а телефона нет. Вы знаете, как я разозлился? Нет, вы этого не знаете. Взломать-то его точно не смогут — там такая защита стоит, что лучшие хакеры зубы обломают, но вот то, что я теперь не могу вызвать Несси, и мне придется топать домой пешком или вызывать такси… В общем, я громыхнул.
Дал час, чтобы найти потерянное, пока я завтракаю в ресторанчике неподалеку от участка. А если не найдут, пусть пишут завещание. Как раз успеют. Я им покажу, как обижать сиятельного графа и самого сильного мага в мире! Совсем расслабились, как я посмотрю.
Хлопнул дверью так, что она сорвалась с петель и пошел туда, куда вели меня глаза. Эх, не судьба поесть дома, так хоть тут живот набью.
Ресторанчик «Délicieux et point» оказался чем-то средним между фастфудом и высокой кухней. То есть, тут вполне можно было схомячить и гамбургер и клафути из креветок. Я решил не выделываться и заказал привычного мяса с томатным соком.
Чуть нервничающую официантку я попросил связаться с моим поместьем и вызывать сюда Амалию. Та испуганно кивнула и быстро испарилась. Сначала я не понял, все ли я понял, но потом сообразил, что шар тьмы с молниями так и висит у меня над головой. Развеял, ибо нехрен пугать ни в чем не повинных людей. Я злой, но не злодей.
Так что я сидел, смотрел на баб и мирно кушал в полном одиночестве, наблюдая в большое панорамное окно за интенсивной движухой, что происходила возле полицейского участка. А так как окна были тут односторонние, то я видел всех, а вот меня не видел никто.
Опять уже ставший мне
