Шесть часов семь минут.
Времени, чтобы обдумать свое трудное положение и оценить человека, который держит ружье у его головы, хватит. Дэниэл счел Чейва опасным противником.
Нет никаких сомнений, он убьет без колебаний, без угрызений совести, и с ружьем он управляется привычно.
С другой стороны, в тесноте «лендкрузера» не так-то легко пустить в ход оружие.
Дэниэл обдумывал свои возможности. Мысль напасть на Чейва в машине он сразу отбросил. Он не успеет повернуться, как ему разнесет голову.
Можно пинком распахнуть дверцу кабины и выпрыгнуть на обочину, но, чтобы избежать серьезных повреждений, коснувшись земли, нужно сбросить скорость «лендкрузера» меньше чем до пятидесяти. Дэниэл постепенно ослаблял давление на акселератор.
Чейв почти сразу почувствовал перемену в шуме мотора и ткнул стволом в шею Дэниэлу.
– Кавалеза! Поезжай быстрей!
– Эта лошадь не побежит, – поморщился Дэниэл и подчинился. С другой стороны, Чейв вряд ли станет стрелять в него на такой скорости, рискуя потерять управление и перевернуть машину.
Он ожидал приказа затормозить и остановиться на обочине, когда они достигнут цели, какова бы она ни была. Тогда он и будет действовать. Дэниэл приготовился ждать.
Дорога вдруг пошла круче, круче стали и повороты. Пришел серый рассвет. Проходя очередной поворот, Дэниэл увидел внизу долину. Ее заполняли клубы серебристого тумана, а сквозь туман виднелись серебряные каскады горной речки, бегущей глубоко в мрачном ущелье.
Показался новый поворот, и, когда Дэниэл приготовился вписаться в него, Чейв резко бросил:
– Стой! Езжай к краю. Вон туда.
Дэниэл затормозил и подъехал к самому краю.
Они были на вершине утеса. Дорогу ограничивал ряд выкрашенных в белое камней. За камнями зияла пропасть. До скалистого берега реки было двести или триста футов.
Дэниэл поставил машину на ручной тормоз и почувствовал, как сердце колотится о ребра. «Когда раздастся выстрел?» – подумал он.
Глупо стрелять, если они хотят выдать это за несчастный случай, но этот рослый ангони как будто не страдает избытком ума.
– Глуши мотор, – приказал Чейв.
Дэниэл повиновался.
– Руки за голову, – приказал Чейв, и Дэниэл испытал легкое облегчение. У него есть еще несколько секунд. Он подчинился и ждал.
Он слышал, как щелкнул замок дверцы, но давление ствола на его шею не ослабевало. Повеяло холодным ветерком – Чейв открыл дверцу.
– Не шевелись, – предостерег он Дэниэла и встал с сиденья, по-прежнему направляя ствол Дэниэлу в голову. Теперь он стоял у машины. – Медленно открой дверцу. – Дробовик через открытое окно смотрел в лицо Дэниэлу. Тот открыл дверь. – Теперь выходи.
Дэниэл вышел из машины.
По-прежнему целясь в него из дробовика, держа ружье как кавалерийский пистолет, Чейв потянулся в открытое окно левой рукой.
Дэниэл увидел, что на заднем сиденье лежит домкрат. Должно быть, в пути Чейв достал его из-под сиденья. В это мгновение Дэниэл понял, как Чейв задумал от него избавиться.
Под угрозой дробовика он подведет его к краю пропасти и потом одним ударом домкрата по черепу сбросит на сотни футов вниз в каменистое ущелье. После этого следом с утеса полетит «лендкрузер» с открытой дверцей и, вероятно, горящей тряпкой, сунутой в горловину топливного бака.
Создастся впечатление, что очередной турист проявил небрежность на этой пользующейся дурной славой дороге. Ничто не вызовет подозрений полиции, ничто не свяжет с Четти Сингом и контрабандным грузом в сотне миль отсюда.
И в это мгновение Дэниэл увидел выход.
Чейв тянул руку в открытую дверцу и стоял неустойчиво. Хотя дробовик нацелен Дэниэлу в живот, но, если он проявит проворство, прицелиться будет трудно.
Дэниэл бросился вперед, но не на человека и не на ружье, а на дверцу. Он ударился в нее всей тяжестью и зажал руку Чейва между дверцей и стальной рамой.
Чейв закричал от боли. Этот звук не скрыл треска сломанной кости, резкого, словно сломали о колено сухую ветку.
Указательный палец, толстый, как кровяная колбаса, нажал на курок. Один ствол выстрелил. Пуля на фут миновала голову Дэниэла, хотя ударная волна прижала его волосы и заставила поморщиться. Отдача высоко вскинула ствол.
Используя инерцию своего движения, Дэниэл ударил головой и обеими руками схватился за дробовик – за приклад и за горячий ствол.
Чейв держал ружье одной рукой, к тому же слабой от острой боли сломанной кости, зажатой дверцей. Он выстрелил из второго ствола, но пуля ушла в небо.
Дэниэл краем затвора ударил его по лицу, попал в верхнюю губу, разбил нос и выбил все передние зубы. Чейв взревел – его рот был полон крови и обломков зубов, – и попытался высвободить зажатую руку.
У Дэниэла было преимущество: он держал ружье обеими руками, и это преимущество он использовал, чтобы вырвать дробовик из правой руки Чейва. Высоко поднял ружье, повернул и обитым сталью прикладом ударил Чейва в лицо. Вся сила удара пришлась сбоку в челюсть.
Челюсть вышла из сустава, кость сломалась, и половина лица Чейва провисла. Ошеломленный, потеряв координацию, он отшатнулся; от падения его удержала только зажатая дверцей рука.
Дэниэл схватился за ручку и распахнул дверцу в миг, когда Чейв меньше всего этого ожидал.
Чейв отшатнулся, размахивая руками и пытаясь сохранить равновесие – ноги его не держали; сломанная рука бессильно повисла в локте. Пяткой он ткнулся в выбеленный камень на краю дороги, опрокинулся, словно его дернули за ниточку, и исчез в пропасти.
Дэниэл слышал его крик. Звук быстро удалялся и оборвался, когда тело ударилось о камень. Наступила глубокая тишина.
Дэниэл прислонился к машине, прижимая дробовик к груди и тяжело дыша после нескольких секунд крайнего напряжения. Ему потребовалось время, чтобы взять себя в руки; потом он подошел к краю пропасти и заглянул в нее.
Прямо под Дэниэлом на скалах у края водопада ничком лежал Чейв, раскинувшись, как распятый. На краю обрыва не осталось ни следа его падения.
Дэниэл быстро соображал. Заявить о нападении? Рассказать полиции о слоновой кости? Дьявольщина, нет! Белому в Африке не стоит убивать чернокожего даже при самозащите, даже в такой цивилизованной стране, как Малави.
Его самого распнут.
Внимание Дэниэла привлек низкий гул: по дороге на малой скорости спускался мощный грузовик. Дэниэл быстро положил дробовик на сиденье и накрыл брезентом. Потом подошел к краю пропасти, расстегнул молнию на брюках и заставил себя помочиться.
