— Урок номер два, — пробормотала Верити, опустившись перед ним на колени и рывком стянув с него сначала один, потом другой стоптанный ботинок. — Не смей больше прятаться в уединенных уголках с «просветленными» проститутками. Ты понял меня?
— Поверь, — с трудом вымолвил Джонас, — такое больше не повторится. — Он был охвачен столь жгучим желанием, что даже стал опасаться, как бы ему не пришлось стать единственным в истории человеком, который самовоспламенился от собственной страсти. Верити поднялась на ноги и принялась расстегивать «молнию» на его джинсах. — Любовь моя, ты же не сделаешь этого?
— Я хочу преподать тебе суровый урок, чтобы ты его хорошенько запомнил. — «Молния» со свистом разлетелась, Верити запустила руку в ширинку и удовлетворенно усмехнулась — она нашла то, что искала. Джонас резко вдохнул, Верити же взялась за пояс джинсов и резко дернула вниз.
Из груди Джонаса вырвался невольный стон, когда ее теплые, мягкие ладони коснулись чресел. Он взглянул вниз и увидел, сколь сильно ему мешают узкие плавки. Верити даже приказывать не пришлось — он сам откинул джинсы в сторону. Потом взгляд его упал на закрытую дверь.
— Верити, зря ты все это затеяла. Поднимемся лучше к себе. Вдруг кто-нибудь, проходя мимо, захочет узнать, что здесь происходит? О, Боже правый. — Джонас закрыл глаза, почувствовав, что она взяла его фаллос в ладони. Ее ноготки прошлись по всей длине его горячей трепещущей плоти. — Верити, это безумие!
— Пытка. Считай, что это пытка.
— Конечно, пытка. Я не уверен, что выживу. — Он сделал глубокий вдох, пытаясь прийти в себя.
«Боже, какие у нее ласковые, чуткие руки», — удивленно подумал он. Она точно знала, как и где прикоснуться, и он невольно подался к ней.
Но тут Верити внезапно отпрянула, и Джонас проклял все на свете. Он попытался дотянуться до нее, чтобы заставить закончить начатое дело, но цепи не пускали. Джонас, открыв глаза, глухо застонал от разочарования. То, что он увидел, чуть не лишило его рассудка.
Верити расстегивала свою блузку. Он сразу заметил, что под блузкой у нее не было лифчика. Она словно бы дразнила его: нежные очертания ее груди постепенно открывались его взгляду. Верити, впрочем, не стала снимать блузку, и ее розовые бутоны то представали пред его взглядом, то вновь скрывались под полами кофточки.
Джонас жадно смотрел на нее, завороженно следя за тем, как кокетливо выглядывает из тени ее блузки набухший сосок. «Она возбуждена не меньше меня», — подумал Джонас. Эта мысль стала для него последней каплей.
Но он не должен так быстро сдаваться, сказал он себе. Это было бы слишком просто — отдаться потоку страсти и сразу достичь высшего блаженства. Нет, ему хотелось посмотреть, как далеко зайдет в своих фантазиях Верити. Но когда Верити достала из заднего кармана джинсов гибкую плеть, Джонас только головой покачал от изумления.
— Ты не посмеешь, — прошептал он.
— Думаешь? — усмехнулась она. Потом нахмурилась, осмотрела хлыст.
— Клянусь, Верити, если ты хотя бы прикоснешься ко мне плетью, я… О черт!
Бархатные кисточки нежно скользнули по его бедру и продвинулись выше, щекоча напряженную плоть. Джонас инстинктивно отпрянул назад. Верити чуть повернула плеть, гак что ее мягкие концы оплели его пенис. Джонас почувствовал зов плоти и без того страждущего естества.
— Неплохо для экстрасенса, — пробормотала Верити с легкой усмешкой.
Он с трудом глотнул и снова глубоко втянул в себя воздух.
— Верити, попомни мои слова, ты мне за это заплатишь!
— Я предупреждала, когда ты привязал меня к изголовью, что настанет день и я тебе отплачу!
Она еще раз взмахнула плетью, чтобы ее концы оплели фаллос туже, затем потянула на себя, и бархатные полоски неохотно соскользнули вниз.
— Верити, ты не понимаешь, что творишь. — Каждое слово давалось Джонасу с трудом.
— Полагаешь? — Она снова опустилась перед ним на колени и прикоснулась своим влажным, горячим ртом к тому месту, по которому только что скользили бархатные кисточки. Джонас взглянул на ее рыжую головку и продолжил героическую борьбу с самим собой. Все его мускулы напряглись от нечеловеческих усилий. Его захватила в плен рыжеволосая колдунья. К тому же она ждет от него ребенка, Джонасу хотелось кричать от счастья. Казалось, он вот-вот потеряет контроль над собой, но Верити внезапно отпустила его.
Тяжело дыша, словно выбрался из бездны, он вновь собирал по клочкам свое самообладание. Он видел, как Верити отложила плеть и начала расстегивать свои джинсы. Он не отрываясь смотрел, как, соблазнительно извиваясь, она вылезла из них, а затем скинула и нижнее белье. Тут уж Джонасу пришлось стиснуть зубы. Терпение его иссякло.
Она повернулась к нему спиной, и он восхищенно уставился на округлости ее роскошной попки. Вот так бы и смотрел на нее целый день!
Но у Верити были свои планы. Из другого угла комнаты она пододвинула к нему скамью с мягким сиденьем.
— Какого черта?! — воскликнул Джонас, когда Верити подтолкнула скамью к его ногам.
— Раздвинь ноги, — приказала она. Он нехотя повиновался, гадая, что еще она задумала. Верити продвинула скамью между его ногами. Джонас почувствовал себя совершенно беззащитным. Он, прищурясь, взглянул на Верити.
— Ну что еще, госпожа Мучительница?
— Садись.
Мужчина медленно сел, с удивлением заметив, что цепи это позволяют. Ноги его оказались по обеим сторонам скамьи.
— Малышка, ты меня замучаешь до смерти.
— Может быть, ты и выживешь — не знаю. — Ее глаза так и сверкали желанием, когда она пике оседлала скамью и оказалась всего в нескольких дюймах от него.
Джонас вдыхал пряный аромат ее страсти и думал о том, что еще немного — и он не совладает с собой. Он снова инстинктивно подался вперед, чтобы обнять ее и прижать к себе, но оковы его остановили. Он сел на место, негромко ругнувшись. Верити устроилась на его чреслах, взяла в руки фаллос и медленно стала вводить в себя. Наконец-то она сама определяла скорость проникновения.
У Джонаса перехватило дыхание, он жаждал только одного — лишь бы достало сил выдержать эту сладостную пытку. Он чувствовал, как ее мягкие, упругие лепестки сомкнулись и он оказался полностью погруженным в узкие ножны. Из груди его вырвался глубокий вздох. Верити с силой сжала его плечи, голова ее откинулась назад — она начала двигаться.
Джонас глядел на нее в полном изумлении. Как она прекрасна в своей страсти! Нежная, чувственная, трепещущая от желания.
Она жаждет его! Джонаса за всю его жизнь никогда и никто не желал так, как она.
— Верити. — Он совсем охрип — вести борьбу с собственной страстью становилось уже невмоготу. Джонас понимал, что находится в полной власти любимой и доведен до крайней степени возбуждения. Потому остается надеяться только на ее милость, ибо нет уже никаких шансов на то, чтобы достойно выйти из схватки с собственным желанием. Когда она прильнула к его губам, он жадно просунул язык в горячую тьму ее рта, стараясь проникнуть как можно глубже. Он почувствовал то особое напряжение, которое всегда охватывало ее перед оргазмом, он слышал, как она приглушенно всхлипнула, и его измученное страстью тело наконец сдалось.
