пережитого, счастье, что он себя-то помнит, но внутри… Нечто внутри мне ехидно шептало, что ту, другую, он не забыл. Что вот её он помнит. А значит, дело именно во мне. Именно меня он не хочет помнить рядом с собой. Именно я ему не нужна и не важна.
И ведь я знала об этом уже раньше. Ну какие ещё нужны были этому подтверждения? Но столкнувшись с ними снова, я ощущала точно такую же боль, как и в первый раз. Ведь каждый – моё сердце надеялось, что будет иначе. Что вот конкретно теперь я буду ему не безразлична. И всё же получалось наоборот…
Всё время, раз за разом я видела подтверждение тому, что командору я безразлична. Что бы я ни говорила, что бы ни делала. Я всё равно остаюсь для него не такой – неправильной, неудобной, ненужной. И от этого слёзы текли всё сильнее.
Истерика перерастала в апатию постепенно. В какой-то миг я уже обнаружила себя тихо всхлипывающей на полу. Сил что-то ещё думать у меня не было. Слёзы просто бессильно катились из глаз и всё. Тихо и обречённо. А потом я закрыла воспалённые глаза, проваливаясь в пустую темноту.
Мне чудилось, что я в каком-то колодце. А где-то сверху командор. И он может спасти меня. Но сколько бы я не тянула к нему руки, он меня не слышал, не видел, не замечал.
Потом колодец начал наполняться водой. И я стала звать его громче и сильнее тянуть наверх руки. А он опять не слышал и смотрел будто бы сквозь меня. И тогда я поняла, что он не будет мне помогать. Может быть даже не потому, что не слышит, а просто не хочет…
Я стояла в холодной воде, смирившись с тем, что сейчас произойдёт, потому что другого выхода у меня уже не было. И смотрела я уже не на командора наверху, а в чёрную стену перед собой. Но ровно за секунду до того, как вода, минуя подбородок, коснулась носа и поглотила бы меня с головой, я вдруг резко распахнула глаза, обнаруживая себя уже лежащей в постели. И тут же села.
В панике осмотревшись, убедилась, что всё ещё в каюте командора, а он сам сидит напротив кровати прямо на полу. И смотрит. На меня. Неотрывно.
– Ты в порядке? – спросил хрипло.
Я настороженно кивнула, бросив взгляд на душевую. Видимо, он смог открыть её снаружи и забрал меня. Уложил и не понятно сколько времени сидел рядом…
Теперь снова перевела взгляд на него.
– Ты… летала на Марис за мной, – это не было вопросом, но я снова как-то машинально кивнула.
– Почему ты летала на Марис за мной? – он будто бы действительно не мог понять, какая такая веская причина могла бы послужить этому. А я не знала, как ответить. Сказать, что не представляю себе жизни без того, кто меня и не вспомнил?
Поэтому глупо пожала плечами. Командор не стал настаивать на ответе. Как всегда, сосредоточившись на целостности моей физической оболочки.
– Тебя осматривали после этого? Уверена, что ты в порядке?
Его лицо было напряжённым, но по нему я не могла бы сказать, вспомнил он что-то про меня сам или ему просто рассказали часть. Знает ли он теперь хотя бы моё имя? Помнит ли, как у нас всё было до того, как он отдал меня?
– В порядке, – ответила тихо, на грани слышимости.
– Хорошо, – командор развернулся и взял откуда-то контейнер с пастой и ложку, которые протянул мне, теперь севшей у изголовья. – Тебе надо поесть. Ты… выглядишь очень уставшей.
Я горько усмехнулась. Ну вот, его ещё и не устраивает, как я выгляжу. Впрочем, это не удивительно. Наверное, его Юна была куда красивее меня…
Но пасту я взяла, вспомнив, что последние дни и правда почти не ела. И даже смогла заставить проглотить себя пару ложек этой гадкой субстанции под его пронзительным взглядом, которым он продолжал рассматривать меня с ног до головы.
– Не нравлюсь? – фыркнула, не удержавшись.
– Нравишься, – ответил он серьёзно, не реагируя на провокацию и тем самым продолжая оставлять меня в неведении относительно его памяти. – Через пару дней я увезу тебя на Рай-Тар, – снова прозвучал его голос, а я замерла, переставая жевать.
Увезёт меня… Чтобы что?
Глава 26**
Но спросить об этом не решилась. Было страшно получить в ответ что-то вроде, что он запрёт меня в своей резиденции, а сам уедет, или что там состоится утилизация. Ведь тогда выходило, что жить мне оставалось несколько дней.
Отставив пасту в сторону и закрыв крышкой контейнер, буквально заставила себя посмотреть в его глаза. Они сейчас не казались холодными. Но что именно в них было, я не понимала. И поэтому растерянно молчала.
– Ты уверена, что тебе не нужно в медблок? -спросил командор, нахмурившись и продолжая тоже пристально меня разглядывать.
Я кивнула.
– Не хочешь поесть ещё немного? – указал глазами на контейнер.
Я помотала головой.
– Тогда… Отдохнёшь?
Опять кивок.
Он убрал пасту с кровати, но не торопился уходить. Вместо этого наоборот – ещё больше подвинулся, сокращая между нами расстояние. Я не отстранялась. Наверное, в том числе потому что соскучилась по нему. Ну и потому что мне буквально физически была необходима его близость, помнит он меня или нет.
И когда он обеими ладонями обнял моё лицо, продолжая рассматривать каждую его чёрточку, до меня дошло, что память к нему точно не вернулась. Во всяком случае полностью. Скорее – он заново знакомится со мной. Или пытается вспомнить.
Но мне так не хотелось сейчас снова ругаться. Упрекать его в том, над чем он не властен. Или отталкивать из-за обиды, под которой по факту не было его вины. Точнее возможно, он действительно просто не считал меня чем-то важным, поэтому и забыл. Но я своими глазами видела то, во что он превратился на той огненной планете. Чудо, что он жив. А память…
Командор чуть наклонился, и теперь между нашими лицами осталось буквально несколько сантиметров. Я тихо выдохнула, а он поймал мой выдох губами. И легонько прикоснулся к моим. Словно пробуя на вкус, на ощущения.
Сначала я замерла с непривычки. Он раньше так не делал. Всегда целовал как-то собственнически что ли, словно на все сто был уверен, что я принадлежу ему целиком. А сейчас… Будто бы спрашивал разрешения, будто сомневался, не оттолкну ли, и хотел сам понять, что чувствует. Поэтому я
