лейб-гвардии конного полка прошла для меня не столь напряжнно, как день рождения Николы. Не знаю уж, отсутствие жжёнки так сказалось или организм стал адаптироваться к обилию шампанского, выпиваемого на разных гулянках и балах, но и ночь пролетела легко, и встал я на следующее утро (точнее, в полдень) без головной боли. Кстати, и из конногвардейцев на празднике никто не колобродил и не засыпал за столом. В общем, посидели мы, к удовольствию всех, бодро и весело или как сейчас говорят чинно и благородно, а разошлись лишь в пятом часу утра.
Судя по разговорам, я становлюсь для конногвардейцев «своим парнем»: никто уже не лезет ко мне с мутными заходами за жизнь и прощупыванием подноготной, а также забыты гвардейцами приёмы панибратства. Пошло адекватное общение, чего я и добивался. Правда, один корнет попытался позвать меня на именины сестры, чтобы я там спел, но он уже хорошенький к тому моменту был и на мой встречный, навеянный внезапно налетевшим вдохновением пьяненький вопрос: «Насколько пышен там ковёр, где музе он моей позволит преклонить колени?» — после минутных размышлений смог ответить только: «Договоримся».
Ха… и тут же свалил. И мне теперь остаётся гадать, когда у его сестры именины и как мы вообще договоримся.
А вот Никола меня порадовал. Похоже, соображать начинает парень, где и что говорить. По дороге к дому он рассказал мне о недавней встрече с двоюродным братом цесаревичем Александром Александровичем.
— Алекс, ты не представляешь, как прикольно выглядел наш обмен любезностями.
О, блин, всё больше слов из той жизни переходят благодаря мне в эту. Вот слово «прикольно» употребляют уже многие из тех, с кем я общался. А что? Удачное слово. Иногда что-то выглядит не «забавно», не «занятно», а именно «прикольно». Ну, во всяком случае, мне так кажется.
— Я маман в театральный буфет проводил, возвращаюсь в ложу, а навстречу мне бульдожка идёт, под руку со своей жёнушкой. — Ха, бульдожкой в семейном кругу Романовых привыкли наследника престола Александра Александровича называть. И это прозвище дано ему за некоторую упёртость в общении. — Посмотрел он на меня с ехидцей и говорит: «Здравствуй, Мольтке», и мне так захотелось ему в морду дать или обозвать как-нибудь, но вспомнил твоё высказывание о том, что надо любые слова противников во благо себе обращать, улыбнулся и отвечаю: "Спасибо за комплимент, но до Мольтке я пока не дорос"29. Хо, ты бы видел, какие глаза у бульдожки стали. О-о, не ожидал он такого ответа. Ох не ожидал!
— Ну вот! — вскричал я. — Оказывается, даже ты можешь быть адекватным, когда думать начинаешь.
На что Никола, коротко хохотнув, ответил:
— Не завидуй.
А я возмутился:
— Но-но, нечего тут против меня мои же отговорки использовать.
— А на них не написано, что они твои.
— Да, но это тоже моя отговорка.
Никола рассмеялся, и я подхватил его смех. Так, веселясь и подкалывая друг друга, мы и подъехали к дому графа Ростовцева.
А первого апреля мы весь день праздновали день варенья Машули. Да-да, начали ещё в полдень на путиловском, в столовой барачного городка. Присутствовали красноярцы и кое-кто из питерской «пионерской» молодёжи, с кем сестрёнка успела подружиться. Часа два мы просидели с ребятами, поедая разнообразные вкусности, приготовленные поварами, и распевая песни, а потом рванули в город, к «бабушке» под крыло, на совместное «чаепитие» в её апартаментах.
Кроме клана Ростовцевых была тётя Машули Валентина Григорьевна со своими детьми, были Путиловы, мои двоюродные братья и, естественно, Никола (куда ж без него!). И подарков Машке они надарили — у-у-у… хоть телегу заказывай, чтобы всё домой перевезти. Ей и шубейку подарили, и сапожки, и кучу мелких домашних вещей. Я кулон золотой подарил на цепочке, а Софа с Ростовцевым — шикарное бальное платье, будет теперь у Машки в чём плясать.
Всё же детские бальные платья на пять-шесть балов рассчитаны, как раз до лета малой и хватит, а летом любые балы чрезвычайно редки — наше дворянство или в Европе летнее время проводит, или по усадьбам и дачам разъезжается.
Мы напелись песен и по отдельности, и хором, а потом потанцевали вволю, для этого «бабуля» специально тапёра30 пригласила. И так мы разгулялись, что закончили празднование Машкиного дня рождения в полночь. Все остались довольны, а уж какая малая довольная была, не передать словами. Прям цвела и благоухала.
Да-а, растёт сестрёнка. Уже тринадцать лет. И её интересы растут соизмеримо. Сегодня ей интересны английский язык и химия, но не успеем оглянуться, как и мальчики станут столь же интересны. Женихи косяками пойдут. А что? Она умница, красавица, причём с неплохим приданым. Такая девица даже среди питерских дворян нарасхват пойдёт.
Хотя характер у неё, конечно, не сахар. Боюсь, намается с ней муж первое время… пока не пообвыкнет. Ну так… не всё мужу масленица.
А вслед за днём рождения Машули пошли свадьбы, и первой отпраздновали свадьбу Вяземского и Светланы. О-о, как вымотала нас всех психологически подготовка к этому действу, не передать словами. Блин, все на ушах стояли! Вот, казалось бы, какое дело Ростовцевым до свадьбы малознакомых клану людей, но нет, все, кто хоть немного пообщался с Вяземским и Светой, старались поучаствовать в их свадебных приготовлениях. Родители Вяземского смотрели на всё это удивлёнными глазами и молча офигевали.
Кстати, сейчас оказывается у дворян тоже принято устраивать мальчишники и девичники. Светлану накануне девичника девушки клана Ростовцевых (ну и Машуля вместе с ними) повели в баню, а после, насколько я понял, на квартире Александры Александровны они пели свадебные песни, пили, ели и плясали. Мальчишник Вяземского проходил более сдержанно: жених пригласил своих друзей (меня в том числе), и мы под шампусик вели чинные разговоры в чисто мужской компании. Блин, даже стриптизёрок не заказывали.
Но всё когда-нибудь заканчивается, и вот:
— Венчается раб Божий Пётр с рабой Божией Аксиньей.
Ну и дальше в том же духе. Почему Вяземский с какой-то Аксиньей венчается, а потому, что это крестильное имя Светланы данное ей при рождении. Дело в том, что такого имени, как Светлана, сейчас, можно сказать, не существует. Её так назвал отец, придя со службы. Не понравилось ему, каким именем попы его дочку нарекли: в детстве его злобная тётка Аксинья била по любому поводу, вот и дал он своей дочке имя последнего корабля, на котором служил, — фрегата «Светлана». Да, случается и такое, была девочка до
