верила, что меня можно спасти.
По крайней мере, кто-то верил.
— Я думал, ты будешь рада.
Пейшенс закрывает книгу, сползает на край кровати и поворачивается ко мне. Ее юбка поднимается выше колен, обнажая шрамы, и она быстро поправляет ее.
— Конечно, мне легче, но я не идиотка, Алекс. Я знаю, что все, что папа предлагает тебе в обмен на то, чтобы ты не раскрывал тайну дома Сигмы, имеет свои условия. Министр был одним из них.
— Я понимаю условия.
— Это слишком, Алекс. Йен даже…
— Я точно знаю, как далеко он зашел с тобой, Пейшенс. Что позволила сделать наша мать. Тебе не нужно их оправдывать.
Наступает пауза, и в комнате настолько тихо, что слышно, как она сглатывает. Она сдерживает эмоции. Разрывается между желанием быть хорошей дочерью и понимающей сестрой.
— Я никого не оправдываю. — Она моргает, чтобы скрыть блеск в глазах. — Но ты думаешь, что, если ты встанешь на сторону отца, это что-то изменит? Ты думаешь, если ты согласишься на его план, он действительно защитит тебя? Или остановит ее? Я сама могу о себе позаботиться.
— Ты не должна этого делать.
— Алекс. — В моем имени слышны поражение и раздражение. — Ты все, что у меня есть. Я не могу тебя потерять. Обещай, что я не потеряю тебя. Независимо от того, что он попросит. Независимо от того, какую ложь он скажет. Ты не тот человек, которым он пытается тебя сделать.
Всегда такая полная надежды. Она даже не представляет, как она ошибается.
— Ты мой брат. — Слеза скатывается по ее щеке, и я задаюсь вопросом, не облегчение ли это — почувствовать что-то настолько сильное, что тело может избавиться от этого. — Обещай мне, что что бы ни случилось, я не потеряю тебя.
— Ты не потеряешь меня. — Это не должно казаться ложью.
Но я не должен давать такого обещания. Нравится это Пейшенс или нет, наш отец помогает нам. Если бы не он, она, возможно, уже потеряла бы меня.
Без него это чудовище уже разорвало бы меня на части.
Я не говорю ей об этом. Один из нас должен верить, что все может стать лучше. Может быть, если она в это поверит, однажды это станет реальностью для нее.
Или, может быть, однажды она наконец увидит правду и возненавидит меня так же, как ненавидит их.
Полная луна, озаряя светлым ореолом общежитие Милы. Я прислоняюсь к машине, скрещивая ноги, пытаясь избавиться от усталости, пронизывающей меня до мозга костей. Уже много лет я не сплю больше нескольких часов подряд, а когда засыпаю, в голове крутятся одни и те же мысли.
Когда я был в Монтгомери, не было достаточно стимулов, чтобы это стало проблемой. Но теперь, когда я вышел, усталость быстро настигает меня.
Особенно когда Мила не перестает копаться в вещах, которые могут навлечь на нее неприятности. Шпионить в доме Сигмы, искать записи в библиотеке. Мила ищет ответы, и если она не будет осторожна, то найдет их.
Или, что еще хуже, привлечет внимание не того человека.
Поиски ответов в доме Сигмы никогда не бывают простыми. Один камень, перевернутый с места, приведет к другому. Деклан выкорчевал самые гнилые ветви Дома, но всегда остаются другие. Отпрыски, которые простираются далеко за пределы академии Браяр. Вот почему Деклан хотел, чтобы Коул этим летом был в Лос-Анджелесе. Нам нужно убедить кого-то еще взять на себя руководство Сигмы Син. Пока мы четверо держим под контролем членов, живущих в доме, кто-то должен стать новым лицом братства. И это должен быть кто-то, к кому будут прислушиваться все члены, как бывшие, так и нынешние.
Хотя бы потому, что они его боятся.
Мне все равно, что будет, главное, чтобы эта ноша с моих плеч снялась как можно скорее. Я выполняю свою часть сделки с Декланом, но когда лето закончится, я рассчитываю, что все будет кончено.
Машина подъезжает к парковочному месту рядом со мной, вырывая меня из раздумий.
— Алекс? — с левой стороны раздается голос моей сестры, в котором слышится замешательство. Дверь машины все еще открыта, а она стоит как вкопанная, уставившись на меня. — Что ты здесь делаешь?
Ее взгляд перемещается с меня на общежитие, где вселенная отвечает на ее вопрос за меня в виде выходящей Милы.
Ее длинные ноги полностью облегают простое белое летнее платье, демонстрируя летний загар. Платье скромное вверху, с вырезом в форме сердца, подчеркивающим ее формы. Но оно свободно облегает бедра, скрывая нож, который она всегда носит там.
Мила могла бы быть в спортивном костюме и футболке и все равно поразить меня до молчания. Но это платье...
Единственное, что удерживает меня на месте, — это то, что моя сестра решила появиться.
Мила откидывает густые каштановые волосы с плеч и замедляет шаг, увидев Пейшенс, стоящую на парковке рядом со мной.
— Пейшенс? — Мила морщит нос. — Я не знала, что ты будешь здесь в выходные.
— Я приехала в город, чтобы поужинать с семьей. Сегодня вечером у меня рейс обратно в Лос-Анджелес, поэтому я никому ничего не сказала. — Ее взгляд переходит с Милы на меня. — Что вы, ребята... вы...
Ее вопросы прервались, когда она заметила наряд Милы.
— О боже. — Все кровь уходит с лица Пейшенс.
— Я все объясню. — Мила делает шаг к моей сестре, но я хватаю ее за руку и останавливаю.
Я молча отвечаю на вопрос сестры, переплетая пальцы с пальцами Милы. Все ее тело напрягается, прижавшись ко мне, но она не пытается вырваться.
— Когда это произошло? — Пейшенс с силой захлопывает дверь машины, ее лицо невозможно прочитать. — Как это произошло?
— Я не хотела, чтобы ты узнала так, — ладонь Милы потеет от нервного напряжения. — Когда Алекс был в Монтгомери...
— Это началось, когда он был в психиатрической больнице? — перебивает Милу моя сестра.
— Тогда все было не так.
— Но сейчас так?
— Просто… — Мила закрывает глаза, пытаясь успокоить дыхание. — Все уехали. Алекс остался здесь. Мы начали проводить время вместе, и это просто случилось.
— Он мой брат.
— Я знаю. И мне очень жаль. Но это не меняет моих чувств к нему.
— Что ты к нему чувствуешь? — Ее глаза сужаются.
В лунном свете белокурые волосы Пейшенс практически светятся. Блеск пота на ее лбу сияет. Сейчас середина лета, но она одела джинсы и рубашку с рукавами три четверти, чтобы скрыть шрамы на коленях и локтях.
Мила смотрит на меня, сжав губы в поисках правильного ответа. И я понимаю, что жду, как Пейшенс, желая узнать
