внутри вскрикнули, а когда паромобиль начал крениться, заорали благим матом. Но было уже поздно. Погрузившись в землю по щиколотку, я перевернул лёгкую бронетехнику и бросил её набок. При моей силе и массе под две тонны, это было несложно.
А внутри все офигели. В том числе, потому что из-за смены положения открылись заслонки и внутрь салона посыпался гранулированный уголь, вылилась вода и пошёл перегретый пар. Дожидаться, пока всё кончится, я не стал, не до того было, но, судя по воплям, ликвидаторам стало совсем нехорошо.
До моста оставалось меньше пятидесяти метров, и со стороны дороги к нему уже двигалась более серьёзная техника: нечто гусеничное, с вполне узнаваемой танковой башенкой начала Первой мировой. Тут уже было не до героизма и не до смеха… Снаряд даже тридцатимиллиметровой пушки превратит меня в груду каменных обломков. Так что дальше я двигался короткими перебежками, развеяв боевую форму и максимально сосредоточившись на скорости.
Танк открыл огонь на ходу. Одна из башенок поливала меня иглами, в то время как основное орудие молчало, но не прекращало наводиться. Благо, пока я метался из стороны в сторону стрелять они не спешили, как и останавливаться. А вот беспокоящий огонь стреломёта заставлял чаще искать укрытия, чем двигаться.
Впрочем, я уже был в десяти метрах от моста и не рвался дальше. Если уж уничтожать собственную постройку, то убив двух зайцев разом. И только когда гусеницы танка начали лязгать по дереву, я бросился вперёд.
Грохнула пушка. Танк мгновенно окутался белым облаком пара, но я сделал прыжок в сторону и снаряд прошёл в полуметре от меня, глубоко зарывшись в землю. Да, при попадании прибьёт с гарантией. Но сейчас это было неважно, из-за пара пулемётчик упустил меня из виду, водитель же двигался по прямой, не ожидая подвоха.
Выдернув закопанный конец троса, удерживающего камни-стопоры, я дёрнул что есть силы, и брёвна тут же начали разъезжаться под весом танка. Секунда-другая и вот уже с матами и криками гигантская машина валится набок, в вырытую глубокую яму. С жутким лязгом, скрежетом и воплями неудачливого экипажа.
История с первым БТРом повторилась. Конструкция техники не была предназначена, чтобы её переворачивали. Но нескольким членам экипажа повезло больше — в овраге стояла вода, примерно метр, и она хлынула в салон, так что пар всех не сварил заживо. Правда, и выбраться я им всё равно не дал. Скинул пару булыжников на головы. А нечего мне дорогу портить, столько сил потрачено впустую…
Оставшиеся паровые бронетранспортёры, водители которых уже сунулись было вперёд, но вовремя увидели в свете фар провал, начали обстреливать местность, пытаясь достать хоть кого-то. Я же спрыгнул в овраг и несколькими резкими движениями развалил земляную колонну. Теперь без строительства полноценного моста перебраться на нашу сторону технике никак не светило. Разве что они начнут вырубать лес, но быстро такое не делается.
Раздались пушечные выстрелы, просека густо затянулась паром, и я выскочил из оврага, активировав каменную форму. Пока они перезаряжаются и копят пар, я дважды успею пробежать до ближайших домов. А там уже стреляй не стреляй, в меня не попадёшь. Несколько пулемётчиков меня заметило и даже попало. Но иглы, легко прошивающие кольчуги, кожаные и набивные доспехи, просто отскакивали от камня.
Тяжёлые пули тоже прилетали, и это было по-настоящему больно — удары отдавались вспышкой боли. Но скорострельность пневматики даже на транспорте оказалась невысокой. Хорошо если сто выстрелов в минуту. Для меня хорошо. Ведь я сумел добежать до ближайшего укрытия и, завалившись в ямку, наконец скинул с плеча ружьё.
Несколько минут противник не понимал, что делать. Целых пять паромобилей остановились у рва, не спеша сигать вниз и имея перед глазами печальный пример прорвавшихся тех, кто прорвался первым. Я же лежал и ждал, пока найдётся кто-то решивший, что он особенно умный, и нужно тщательнее рассмотреть вопрос.
Не прошло и пяти минут, как из первого БТРа вылез боец в обычной одежде, даже без брони. Понимаю, места в машине из-за парового двигателя мало, в салоне жарко. Ведь КПД вряд ли больше десяти процентов. Ещё и доспехи на себя в таких условиях напяливать? Вот и поплатился он за удобство и лень собственной жизнью.
С двухсот метров пуля вошла наклонившемуся надо рвом врагу точно в макушку. Он покачнулся и рухнул вниз, даже руками не успел взмахнуть. Тут же раздались крики, стреломёты дали веерные очереди в попытках достать меня. К сожалению, облачко сжатого газа выдало позицию с головой, но у них ничего не вышло, и вскоре загрохотали пушки.
Цельные снаряды уходили глубоко в землю, подпрыгивая, оставляли проплешины. Но не взрывались. И это было особенно удивительно. Ну ладно, у вас проблемы с порохом и использованием магии, но можно же использовать многокомпонентные химические смеси для взрыва. Единственное, что объясняло такое положение вещей — дороговизна подобных снарядов. Но рано или поздно они решат раскошелиться.
Я думал, что буду лежать и ждать, пока не появятся строительные бригады, пытающиеся перекинуть мост, но противник поступил умнее. Со стороны леса короткими перебежками начали появляться первые пехотинцы. Кто вовсе без брони, но большинство — в кирасах и шлемах с полями.
Такой защиты вполне хватало против арбалетов и луков, распространённых у охотников. И даже от маломощной пневматики. Но вот от моего ружья спасением стал бы только полный латный доспех, рыцарский. Что я наглядно и доказал, влепив пулю бежавшему впереди врагу. Он успел вскрикнуть, заваливаясь набок, а в ответ тут же начали палить десятки стволов. Тихо, почти неслышно, лишь раздавались щелчки пружин да хлопки цилиндров под давлением.
И я почти поверил в их беспомощность. Пожалуй, не учи меня лучший снайпер Второй мировой, даже повёлся бы на такую провокацию. Вместо этого я активировал каменную кожу и чуть высунул плечо. В которое немедля прилетела тяжёлая свинцовая пуля, слизавшая сразу несколько слоёв и заставив остальные вибрировать, распадаясь.
Но это было уже не важно. В момент выстрела я заметил облачко белого пара и тут же взял на прицел метнувшегося из-за дерева снайпера. В следующий раз мы нажали на спуск одновременно. Но его пуля лишь бессильно ударила о камень, а моя — пробила прицел и правое плечо. Голову он успел в последнее мгновение отдёрнуть — жить будет, но бойцом уже нет.
Оставшиеся враги, видя ситуацию, решили двигаться ползком и короткими перебежками. Крайне разумное решение, если бы я заранее не подготовился к подобному исходу. Во рве, разделяющем лес и поля, были натыканы острые
