Разлукино – к дому Шаманихи, возле которого, как и прошлый раз, стояла автолавка, окруженная оживленными жителями.
Михаил, как они и договаривались, отправился дальше пешком, а Маркиз направился к автолавке.
Дед Калина, увидев его, оживился и двинулся навстречу (его очередь пока еще не подходила).
– О, жирналист! – приветствовал он Маркиза. – Ну что, нашел свой дуб?
– Нашел, спасибо! – отозвался Леня. – А я к вам вот по какому делу.
Он огляделся и понизил голос:
– Знаете, дедушка, передача такая есть – скрытая камера? Где людей разыгрывают?
– Допустим, – уклончиво ответил старик.
– Вот мы и хотим такой прикол у вас в деревне устроить. Так для этого нужно мостик, который за выгоном, подпилить.
– Мостик? – переспросил дед. – За Николкиным выгоном? Подпилить? Так это же вредительство!
– Не вредительство, а прикол! – поправил его Маркиз и добавил значительно тише:
– Ящик водки.
– Два, – быстро сориентировался старик.
– Не много ли? – с сомнением проговорил Маркиз, оглядев своего собеседника.
– Мне одному не сладить, старый я! Силенки уже не те. Мужиков позову, мы быстро управимся… а по той дороге до самого лета все одно никто не ездит… а к лету мы его опять починим…
– Вот и ладненько! – Маркиз потер руки.
Вдруг он замер, уставившись на стоящий неподалеку трактор с прицепом.
– А это чье же транспортное средство?
– Так это Васьки-тракториста, вот он в очереди стоит, аккурат за Макарычем!
Леня подошел к трактористу и о чем-то с ним вполголоса переговорил.
– Чтобы я еще хоть раз с тобой связалась! – шипела Лиза, косясь на адвоката. – Чтобы я еще раз поверила в эту болтовню! Столько времени угробить, и все зря! Спать с этим неудачником, разливаться перед ним, угождать ему, как последняя идиотка… тьфу! И все из-за тебя!
– Сама дура, – отозвался адвокат, озабоченно поглядывая в зеркало на сливу, наливающуюся под левым глазом, – слишком ты оказалась самонадеянна, он тебя легко обвел вокруг пальца. Ох, у меня же завтра процесс, куда же с таким синяком…
– Так тебе и надо, кретин! Еще и в ассоциацию адвокатов он теперь нажалуется, тебя выгонят!
– Никогда не ругайся с водителем, – заметил Аристарх Алексеевич, объезжая особенно большой ухаб. – Так можно в аварию попасть… и вообще, будешь выступать – высажу прямо в грязь! И выбирайся как хочешь из этой дыры!
– Не посмеешь! – фыркнула Лиза, но на всякий случай замолчала.
Они объехали горушку, впереди показался покосившийся сарай.
– Можно ехать немножко быстрее? – не выдержала Лиза. – Мне вся эта средняя полоса уже вот как осточертела!
Адвокат скосил на нее глаза, увидел раздраженное, покрытое красными пятнами лицо и прибавил газу. Машина вкатилась на мостик, громыхая по бревенчатому настилу.
Вдруг под колесами раздался предательский треск, опоры подломились, и машина вместе с мостиком медленно, как в страшном сне, съехала на дно ручья.
– Приехали… – протянул адвокат, ударив кулаками по рулю.
– Кретин! Идиот! Дебил! – завопила Лиза, затравленно оглядываясь. – Ты это все подстроил нарочно!
– Хочу напомнить тебе, дорогая, – отозвался Аристарх, – что это ты попросила прибавить скорость!
– Все равно ты во всем виноват! – выпалила девица. – И что теперь делать?
– Можно попробовать пешком…
– Пешком? По этому бездорожью? Да ты надо мной издеваешься!
– До деревни не так далеко, а там мы найдем какой-нибудь транспорт…
– И не мечтай, что я потащусь пешком! – отрезала Лиза. – В конце концов, ты мужчина, придумай что-нибудь!
– Можно попробовать вызвать эвакуатор… телефон кажется работает…
– Ага, прошлый раз я ждала эвакуатор три часа, а мы были не в такой глуши!
– О! – адвокат оживился. – Кажется, небо услышало наши молитвы! Помощь близка!
Теперь и Лиза услышала рычание мотора, а вскоре увидела на краю ручья трактор с прицепом. Прицепная тележка была до верху наполнена чем-то темным.
– Эй, мужик! – Адвокат высунулся из машины и замахал руками. – Слышишь? Я тебе!
Тракторист свесился из кабины и с интересом уставился на потерпевших аварию.
– Это че вы там делаете? – наконец осведомился он.
– Загораем! – раздраженно отозвалась Лиза.
– Так вроде солнца-то нет! – удивился тракторист.
– Очень меткое замечание! – прервал дискуссию адвокат. – Мужик, вытащи нас отсюда, а? Мы тебе заплатим…
– Это само собой. – Тракторист схватился за рычаги. – Заплатите, куда же денетесь! Щас только развернусь, чтоб подцепить сподручнее…
Он развернул свою машину, немного сдал назад… тележка-прицеп накренилась, и поток первоклассного душистого навоза хлынул на застрявшую под мостом машину и ее пассажиров.
– Блин! – завопила Лиза, отплевываясь. – Ты что, гад, делаешь?
Михаил наблюдал за событиями из-за кустов. Никогда еще смотреть на Лизу не было ему так приятно.
– Вот так, – говорил Михаил, сидя напротив Лени в маленьком кафе, – ума не приложу, что теперь делать с этими драгоценностями. Ведь вы читали письмо отца и знаете, что он потому и завещал мне часы, что был уверен, что я никогда не продам фамильные ценности.
– Да уж, – кивнул Леня, – в письме прямо сказано, что в ваших братцах он не уверен и чтобы вы им про драгоценности не говорили. Пока суть да дело, положите-ка вы их в банк на сохранение, не дома же держать.
– Уже, – вздохнул Михаил, – так что позвольте откланяться. Приятно было иметь с вами дело, вы мне очень помогли.
– Обращайтесь, если что! – Маркиз улыбнулся на прощанье и заторопился домой, где звери сидели одни, поскольку Лола еще днем уехала на свадьбу и сказала, чтобы рано ее не ждали.
Проезжая мимо супермаркета, Михаил решил зайти туда. Не то чтобы в доме не было продуктов – позавчера, принимая Лизу, он расстарался, однако он вспомнил, что хорошо бы купить свежего хлеба да еще сливок для кофе, и сыр, кажется, кончился…
В результате он решил не обманывать самого себя и понял, что хочет увидеть ту девушку, Алю, которую недавно спас от грабителя. Он вовсе не собирается напрашиваться на какую-то особую благодарность, но как воспитанный человек может поинтересоваться ее самочувствием?
Он долго бродил между рядами, стесняясь спросить Алю. Пойдут сплетни, еще подведет он девушку. Наконец в бакалейном отделе он увидел толстого мужика в мятом костюме и сразу понял, что он имеет отношение к персоналу. Да не какое-нибудь, а самое прямое, потому что мужик орал на кого-то, кто не был виден за его квадратным торсом. Чтобы не сталкиваться с накаленным сотрудником супермаркета, Михаил свернул в параллельный проход и мимо банок с маслинами и бутылок с оливковым маслом прошел до поворота. И там он увидел ее. Она стояла перед толстым мужиком и слушала его, наклонив голову. Вид у нее был понурый, а хамский тип нависал над ней, сладострастно отчитывая за какую-то мелкую провинность. Михаил взглянул на коротко стриженный затылок, на худую шейку, выглядывающую из ворота свитера, и почувствовал вдруг, как стыдно и противно стоять ей тут, на виду у всех, и что толстый мужик ей отвратителен, что она ничего не сделала и не допустила никакой ошибки, он просто раздражен, потому что поругался с женой из-за тещи, и теперь срывает злость на подчиненных. И что она не может себе позволить ответить этому типу так, как он того заслуживает, потому что работу найти трудно, а она и так задолжала квартирной хозяйке за два месяца. И что щека болит после удара того подонка, и теперь она до дрожи в коленках и до ломоты в висках боится ходить вечером одна, а все равно придется, потому что выхода нет.
Михаил постоял немного, глядя на хрупкую склоненную фигурку, потом начал тихонько красться по проходу назад и остановился в том месте, откуда слышен был крик толстого. В проходе никого не было, Михаил подвинул банки и встал
