«Громила», тяжело дыша в спину «Тихому», буркнул что-то невнятное про «пустую трату времени».
— След ведёт дальше, — проговорил Фокс негромко, — вижу ещё один отпечаток. Он продолжал идти этой дорогой.
— Здесь может быть опасно, — проговорил я, осматривая слишком крутой склон над нами и каменную осыпь, которая, казалось, держалась на одном только честном слове. — Вон там, спустимся ниже и обойдём.
— Потеряем след, — не глядя на меня покачал головой Фокс. — Я проверю сам.
— Отставить, Лисов, — строго сказал я, — возвращайся. Обходим.
Лисов выпрямился. Обернулся.
— Не дрейфь, товарищ прапорщик, — сказал он холодным, сухим тоном, — тропа, кажется, надёжная. Пройдём тихо, ни травинки не заденем.
— Фокс у нас везде без мыла залезет, — сально пошутил Громила откуда-то с хвоста цепи.
— Отставить, — похолодел я тоном, но Фокс, казалось, и не хотел меня слушать. А потом сделал ещё шаг.
И этот шаг заставил моё чутьё просто взвыть от чувства надвигающейся опасности. Я кинулся к нему. Нас с Фоксом разделяли не более пяти метров.
Не замечая меня, Лисов сделал и второй шаг.
Его сапог, тяжёлый, подбитый железными скобами, наступил на рыхлую, неестественно ровную подушку из мелкого щебня. И провалился. Неглубоко, но достаточно, чтобы запустить цепную реакцию. Раздался не громкий щелчок, а какой-то сухой, костяной скрежет — будто лопнула натянутая жила.
Я и крикнуть не успел, как скрытая в пыли тонкая верёвка, словно чёрная змея, дрогнула и натянулась под давлением солдатского сапога. Где-то выше, под осыпью, с глухим стуком выскочил из расщелины короткий, толстый кол. А потом масса камней медленно, как-то нехотя сдвинулась и поплыла вниз, прямо на нас.
Глава 22
И в тот же миг я уже был в движении.
Мозг просканировал всё за секунды: опасность, исходящую от первых, срывавшихся вниз камней, положение Фокса и как его вытащить.
Я сделал два резких шага вперёд, рывком схватил Лисова за его самодельный разгрузочный жилет ниже лопаток и, вложив всю силу спины, дернул его на себя.
Вместе мы повалились назад на тропу, один на другого. Остальная группа инстинктивно отпрянула назад.
Спустя секунду осыпь — хаотичная, яростная, состоящая из десятков булыжников разного калибра, сорвалась вниз. Валуны подпрыгивали на выступах, разбиваясь друг о друга. Мелкий, острый щебень откалывался от них и разлетался, словно шрапнель. Основная масса, как я и предсказывал, понеслась по тропе вниз, туда, где мы с Лисовым стояли секунду назад.
Лисов принялся судорожно отползать, когда валуны захлопали у самых наших ног. Я спихнул его с себя, перевернулся, чтобы отползти тоже.
А потом спину прострелило болью.
Удар был глухим, точечным. Воздух с хрипом вырвался из лёгких. В глазах на миг потемнело. Всё тело сжалось в ожидании следующего, более тяжёлого удара. Но его не последовало.
Грохот длился, наверное, секунд пять. Потом сменился тихим, зловещим шорохом катящихся вниз камешков. И затем наступила тишина. Такая густая, что в ушах зазвенело.
Пыль висела в воздухе белесой пеленой, застилая солнце. Кто-то кашлял, кто-то ругался забористым матом.
Я медленно поднялся. Спина горела одним сплошным пятном боли. При каждом вдохе что-то неприятно ныло внутри.
«Ушиб ребра? Контузия? — мысленно перебирал я. — Нет, скорее всего просто сильный ушиб мышц. Приемлемо отделался».
Повезло. Могло раздробить ребра или позвонки.
Снова раздался сдавленный кашель. Фокс медленно поднимался на ноги. Его лицо, испачканное пылью и кровью из ссадины на лбу, было бледным. Глаза, обычно пустые и сосредоточенные, стали круглыми, с огромными чёрными зрачками.
В них читался не страх, а шок — жёсткий, леденящий шок от того, как быстро привычный мир превратился в смертельный ад. Он смотрел прямо на меня, но будто бы ничего не видел.
— Живой? — спросил я. Голос прозвучал хрипло из-за пыли.
Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его пальцы нервно ощупывали приклад автомата.
Из-за большого валуна, за который попрятались остальные, раздался голос — низкий, хриплый, лишённый обычного ехидства:
— Фокс! Живой?
Это был Громила. Он выглянул из-за укрытия, его багровое от напряжения лицо было серьёзным. За ним мелькнули бледные лица «Учёного» и «Ветра». «Тихий» просто сидел, прижавшись спиной к камню, и часто дышал, глядя в пустоту.
— Живой, — ответил я за Лисова.
Снайпер, казалось, всё еще приходил в себя, шаря дурным взглядом по заваленной тропе.
Я повёл плечами. Стало больнее, но в функциональности тело не потеряло. До свадьбы заживёт.
Фокс наконец пришёл в себя. Он поднял на меня взгляд. В его глазах шок медленно таял, сменяясь тяжёлой осмысленностью. Он медленно понимал, что совершил глупейшую, непозволительную для такого как он ошибку.
И всё же снайпер молчал. Искал слова.
Фокс вдруг просто выдохнул, и его губы, сухие и потрескавшиеся, прошептали:
— Спасибо, товарищ прапорщик.
Голос прозвучал ровно. В нём не чувствовалось ноток вины проштрафившегося подчинённого. Он сказал это с искренней, солдатской благодарностью.
Я ничего не ответил. Лишь кивнул.
— Все целы? — спросил я громче, окидывая взглядом группу.
Последовали короткие, отрывистые ответы:
— Так точно!
— Цел, товарищ прапорщик.
— Живой покамест, — бросил Громила как-то угрюмо.
Тихий же, утирая грязное лицо рукавом, просто поднял руку.
Я взглянул на тропу. Её почти полностью завалило. Идти дальше по ней — самоубийство. Да и не нужно. Задача оставалась прежней.
— Тут не пройдём, — констатировал я, утирая пыль со лба. — Всем проверить оружие и снаряжение. Лисов, — я обратился к Фоксу, глядя ему прямо в глаза. Он замер без движения. — Ты ведёшь. В обход. По тому пути, что я предлагал. Спустимся вон там, пятьдесят метров назад пройти. Лучше смотри под ноги. Могут быть ещё ловушки. Интервал увеличить до десяти метров.
— Есть, — кивнул снайпер.
Лисов не стал ни просить прощения, ни оправдываться. Он просто принял новый приказ. Принял как шанс вернуть лицо.
— Хворин, — обернулся я к Громиле. — Замыкаешь. Смотри не только под ноги, но и наверх. На скалы. И прикрой уже свою глотку, дыши тише. Контролируй дыхание. Пыхтишь, как трактор. Душман за десять метров услышит.
Громила что-то заворчал себе под нос. Потом всё же сухо ответил:
— Есть.
— Ну и хорошо, — выдохнул я. — Итак. Группа, за мной. В оба смотрим.
* * *
Фокс сидел на камне, прислонившись спиной к шершавой, прогретой за день скале. Заходил вечер. Становилось прохладнее. Однако горы ещё блестели в золотистом свете низкого солнца.
Он приложился к фляжке — не пил, а просто позволил влаге смочить пересохшие губы.
Потом отточенным, машинальным движением отстегнул магазин своего АК, проверил, не забило ли патроны пылью. Этого не требовалось, ведь он проверил магазин уже давно, ещё сразу
