океан. Если племени там не будет, мы можем считать это просто продлением нашего отпуска, и я смогу увидеть немного больше этой планеты, которая теперь моя, и провести немного больше времени наедине с этим большим, сексуальным мужчиной, который тоже теперь мой.
Здесь нет никаких претензий.
Проходит около недели ходьбы, прерываемой множеством остановок, чтобы осмотреться, прежде чем в воздухе начинает ощущаться слабый запах соли.
— Мы близко, — говорит мне Таушен, несмотря на зловещие скалы и тот факт, что горы, кажется, становятся больше, чем ближе мы подходим к воде. Мы идем длинным извилистым маршрутом через горы, и я кутаюсь в свои меха, чтобы защититься от холодного ветра, который, кажется, здесь сильнее.
По другую сторону гор мы взбираемся на край утеса, и я вижу океан на многие мили вокруг. Я задыхаюсь при виде зеленой, похожей на драгоценный камень воды. Океан не голубой, как на Карибах у нас дома, а почти нефритово-зеленый и темный. Все такое темное, даже песок далеко внизу. Мимо медленно проплывают айсберги, и поверхность воды кажется усеянной белым и зеленовато-белым льдом. Вдалеке на горизонте виднеется что-то похожее на струйку дыма — или грозовую тучу.
Однако нет никаких признаков корабля.
Обеспокоенная, я поворачиваюсь к Таушену.
— Это то самое место?
Он кивает.
— Мы приходим сюда в холодное время года за солью и рыбой. Если они все еще здесь, то это то место, где они будут, — он указывает на отдаленный пролом в скалах. — Мы пройдем по этой долине. Там есть пещеры, и в них будут припасы, даже если остальные уже пришли и ушли. — Он улыбается мне и снимает маленький рюкзак с моих плеч. — Не волнуйся, моя Брук. Со мной ты всегда в безопасности.
— Ммм, это ты так говоришь, но я вчера видела этих небесных когтей, точно так же, как и ты. — Я позволяю ему взять мой рюкзак и еще раз проверяю завязанный узел, который удерживает нас вместе. Немного неудобно идти с трехфутовой веревкой, удерживающей нас вместе, но это лучше, чем быть съеденной большой птицей, похожей на динозавра.
— Ха. Они были далеко.
— Мне от этого ничуть не легче, — говорю я ему. — Потому что это означает, что эти чертовы штуки еще больше.
— Я же говорил тебе, что они большие, — говорит он с игривой улыбкой, и когда он снова берет инициативу в свои руки и ведет нас через долину, я держу руку на его поясе и смотрю в небо. Он рассказывает мне все об истории Джоси и Хэйдена, и о том, как Хэйден спас свою пару от того, чтобы ее целиком проглотил небесный коготь. Джоси миниатюрная, но она не намного меньше меня. Не самая утешительная история, которую можно рассказать девушке, когда она нервничает, но его уверенность подкупает. Если он не волнуется, то, наверное, и мне не следует волноваться.
Но я не говорю ему заткнуться. Я слишком довольна его жизнерадостным отношением. Мне нравится, каким счастливым стал Таушен в последнее время. Исчезли его хмурые взгляды. Он как будто стал совершенно новым человеком, готовым с нетерпением встретить новый день и желающим покорить мир. Мне это нравится так же сильно, как я люблю просыпаться от его поцелуев, и я приму все его истории и смех и буду рада каждой их частичке.
Мы не прошли и половины каньона, когда Таушен поворачивается и изучает меня.
— Пора отдохнуть.
— Я в порядке, — заверяю я его. — Я могу продолжать идти.
— Можешь, но мы все равно отдохнем. — Он нежно берет меня за локоть и ведет к ближайшему камню, идеально подходящему по размеру, чтобы присесть, и убеждается, что я устроилась, прежде чем сесть рядом со мной. Он протягивает мне свой бурдюк с водой и еду из своей походной сумки.
Я изо всех сил стараюсь не закатывать глаза из-за всей этой суеты. Теперь, когда я несу его комплект, он как наседка. Можно подумать, я сделана из хрусталя, судя по тому, как он обращается со мной, и большую часть времени… Ладно, большую часть времени я поглощаю это дерьмо. Хотя иногда я немного устаю от этого. Я совершенно здорова, и хотя меня не очень радует мысль о том, что я буду беременна почти полтора года, мне все больше и больше нравится идея создания семьи.
Я. Он. Наш ребенок.
Я думаю о Таушене как об отце, и должна признать, мое сердце тает при мысли о том, что он держит на руках нашего малыша. Он будет таким хорошим папой. Каким бы добрым и нежным он ни был со мной, я могу только представить, насколько это усилится, когда у нас родится наш сын… или дочь. Я думаю, мне бы хотелось, чтобы у него была дочь, которую он мог бы баловать. Конечно, еще рано. Я не чувствую разницы, за исключением того, что моя вошь мурлычет каждый раз, когда я оказываюсь рядом с ним, и моя грудь была немного чувствительной этим утром, когда мы занимались сексом. В остальном все идет как обычно. Сейчас меня это устраивает, потому что я пока не готова к огромному животу. Я все еще начинаю привыкать ко всей этой «резонирующей» штуке.
— Ты улыбаешься, — говорит он, с любопытством глядя на меня.
— Просто думаю о тебе и нашем ребенке.
Его сияющая улыбка наполняет меня теплом, и когда он протягивает руку, чтобы коснуться моего плоского живота, я почти уверена, что ни одна женщина никогда не чувствовала себя такой особенной или любимой.
После того, как мы отдохнули, мы снова начинаем идти, и я радуюсь, когда тропинка спускается вниз и петляет по песку.
— Святая корова, — выдыхаю я, когда впервые вижу здесь океан вблизи. Мои воспоминания о том, как я ходила на пляж на весенних каникулах со своими друзьями, совсем не похожи на здешнюю реальность. Песок темный, как и вода, и больше того странного темно-нефритово-зеленого цвета, который кажется таким сюрреалистичным. Мои меховые сапоги выглядят яркими на фоне темного песка, и я наклоняюсь, чтобы набрать пригоршню. На ощупь он похож на земной песок, может быть, немного крупнее. Что-то с грохотом разбивается о берег, и я чуть не падаю на задницу от неожиданности.
— Просто помаши рукой ему, — говорит мне Таушен, подхватывая меня под мышки и поднимая на ноги, как будто я ничего не вешу. — Не пугайся. Я с тобой, моя пара.
Я одариваю его благодарной улыбкой, но не могу оторвать взгляда от воды. «Просто» помахать рукой, черт возьми. Как будто
