я могу скрывать от нее такие вещи?
Она протягивает руку и хватает меня за подбородок, поворачивая мое лицо так, чтобы мы встретились взглядами.
— Таушен? Ты меня пугаешь. Выкладывай.
— Моя пара такая красивая, — говорю я ей, касаясь ее лица.
Брук отмахивается от моей руки.
— Не-а. Либо ты рассказываешь мне, что происходит, либо снова начинаешь заниматься любовью со своей рукой. — В ее голосе слышатся разочарованные, испуганные нотки. — Что не так?
Я должен сказать ей.
— Я украл тебя у других, потому что хотел стать твоим супругом.
— Да. Из других новостей — вода мокрая. — Она небрежно кладет одну руку мне на живот, развалившись поперек меня. Ее грудь прижимается к моей коже, и я чувствую еще один мощный прилив вожделения. Кажется невозможным, что я снова так сильно хочу ее после стольких совокуплений за последние несколько часов. — В чем настоящая проблема? — спрашивает она, возвращая мои мысли.
— Я… украл тебя. Рокан сказал, что ты скоро найдешь отклик. Я украл тебя, чтобы ты была со мной.
Она моргает.
— Скоро найду отклик? Я?
Я киваю, внезапно охваченный ревностью. Я притягиваю ее к себе.
— Ты моя, Брук. Ты не будешь принадлежать другому!
— Стой, стой, — говорит она, отстраняясь от меня. На ее губах играет едва заметная улыбка. — Ты украл меня, потому что боялся, что кто-то другой будет резонировать со мной?
— Рокан так говорит. Он никогда не ошибается. — Я сжимаю кулаки при этой мысли.
— А он не сказал, когда это произойдет? — Когда я отрицательно качаю головой, ее улыбка становится шире. — Значит, ты украл меня, потому что в будущем я могла бы понравиться другому мужчине, и это заставило тебя ревновать?
Я свирепо смотрю на нее. Почему она не воспринимает это всерьез?
Брук наклоняется и щиплет меня за щеки.
— О боже мой, это так круто! Серьезно, я могла бы съесть тебя целиком. Посмотри, как ты ревнуешь! Мне это нравится!
— Тебе нравятся мои страдания? — я поражен.
— Это не твои страдания, глупыш. Мне нравится, какой ты ревнивый. В прошлом никто никогда не был таким собственником по отношению ко мне. Мне это нравится. — Она покачивается, довольная, и улыбается мне сверху вниз. — Это заставляет меня чувствовать себя желанной. Я все равно не верю в это дерьмо с фокусами-покусами.
— Рокан никогда не ошибается.
Ее улыбка немного увядает.
— Ты действительно расстроен из-за этого. Ты думаешь, он прав?
Я приложил руку к груди, к сердцу. Я все еще чувствую, как оно бешено колотится после нашего последнего спаривания. Или, возможно, я боюсь так быстро потерять свою пару теперь, когда я нашел ее.
— Его кхай, — говорю я ей. — Он направляет его.
— Хм. — Она кладет руку на свою грудь, надавливая между ними. — Резонанс, да? Скажи мне, на что это было бы похоже? Может быть, если я узнаю знаки, мы сможем остановить его на подходе.
— Я не знаю. Я никогда этого не испытывал. — Я хмуро смотрю на нее. — Мы обязательно должны говорить об этом? Я не хочу думать об этом — или о том, что теряю ее, — больше, чем нужно. Одна только мысль об этом заставляет мое сердце бешено колотиться в груди, как убегающий двисти.
Она хлопает меня по груди.
— Ублажи меня. Скажи мне, на что это похоже. Расскажи мне, что ты слышал.
Она бросает на меня напряженный взгляд, поэтому я киваю и думаю, как лучше это описать. Я много раз слышал, как это обсуждалось многими соплеменниками, и все они говорят об этом одинаково.
— Мы говорим, что кхай поет, хотя я думаю, что твой народ называет это жужжанием или мурлыканьем. Твой кхай проснется, и когда твоя идеальная пара будет рядом и у тебя настанет подходящее время для создания комплекта, он начнет свою песню…
— Мурлыканье? — спрашивает Брук, потирая ложбинку между своих грудей. — Как-то незаметно? Ты как будто не уверен, что оно там есть?
Я киваю.
— Да, я слышал, что это описывалось именно так. Тебя охватит сильное желание спариться.
— Ммм, значит, это тебя возбуждает. Поняла. — Она выглядит задумчивой.
— Твое сердце будет бешено колотиться. Заколотится так, как будто ты бежишь уже долгое время.
— Продолжай.
— Ты почувствуешь сильную потребность в своей паре. Это не утихнет до тех пор, пока вы не спаритесь настолько, чтобы получился комплект.
Она продолжает тереть ложбинку между своими грудями.
— Какие-нибудь другие физические признаки? Или просто сильная нужда? — У Брук перехватывает дыхание, как будто обсуждение этого вопроса возбуждает ее.
Мой член поднимается в ответ. Возможно, в конце концов, в этот день мы не отправимся в путешествие из этой пещеры.
— Я слышал, семя мужчины меняется.
— Меняется, хм? Вкус меняется? — Она выглядит заинтригованной. — Или что-то еще?
— Оно становится гуще.
— О, правда? В этом есть смысл. — У Брук перехватывает дыхание. Она проводит руками по своим грудям, а затем опускается вниз, чтобы обхватить ладонями свое влагалище. — Становится ли самка более влажной? Становится ли от пения кхая легче на душе?
— Я не знаю. — Я бросаю на нее любопытный взгляд, пытаясь игнорировать нахлынувшую на меня потребность серьезно ответить на ее вопросы. — А что?
— Просто так. — Она прикусывает губу, а затем придвигается немного ближе ко мне. — Итак, если бы моя вошь мурлыкала, это звучало бы так? — Она берет мою руку и кладет ее между своих грудей, на свое сердце. — Или сильнее?
Я хмурюсь, собираясь отдернуть руку, когда понимаю… что она напевает. Песня слабая, но я чувствую ее в ее груди, низкую и ровную.
— Ты… ты находишь отклик? — я потрясен.
— Я думаю, да. — Она издает нервный, взволнованный смешок. — Я думала, что просто нервничала и была на взводе этим утром. И возбуждена. По-настоящему возбуждена. — Ее голос меняется на задыхающуюся ноту. — Я чувствовала это время от времени со вчерашнего вечера. Это происходит постепенно?
— Я не знаю. Большую часть времени это происходит яростно и мгновенно, как молния.
— Но, может быть, у меня просто еще не наступила полная овуляция, — говорит Брук, улыбаясь мне. — Она может усилиться в течение следующего дня или двух, пока мои яйцеклетки не будут полностью готовы. Или что-то в этом роде. Я не знаю, как моя физиология отреагирует на то, что какая-то вошь все изменит.
Я растерян, ее слова кажутся мне странными.
— Я не понимаю. Яйце…
Она машет рукой.
— Не имеет значения. — Ее глаза сияют от счастья, и она разражается смехом. — Почему ты так спокойно относишься к этому?
Спокойно? Я потрясен. Вне себя от шока. Ошеломлен. Я не понимаю, как это происходит.
— Как ты находишь
