Что-то розовое, что вот-вот отправится мне в рот.
— Надеюсь, это не мои волосы, — говорю я ему, затаив дыхание.
Он просто бросает на меня игривый взгляд — о боже, он такой игривый, и это так чертовски сексуально, — а затем заводит обе руки мне за спину. Я собираюсь возразить, что хочу, чтобы мои розовые соски оказались у него во рту, когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня, и я чувствую, как он нежно укладывает меня на спину в мехах.
Я ложусь на спину, выгибаясь дугой, потому что знаю, что это поднимает мою грудь в воздух. Я такая бесстыжая; я хочу, чтобы он погладил их. Я хочу, чтобы его рот покусывал их, его губы касались моей кожи.
— За чем ты сейчас шпионишь?
— За моей парой, — хрипло произносит он, и, о боже, от этого я становлюсь такой влажной.
Я стону, тянусь к нему.
— Как ты можешь быть таким милым и таким грязным одновременно?
— Я не грязный, — бормочет он и опускает голову мне на грудь. Его рога практически у меня перед носом, но мне все равно. Я просто хочу, чтобы его рот коснулся моих сосков. — Моя пара вымыла меня, помнишь?
— Все, что я помню, это как мыла тебя и была расстроена тем, что ты не набросился на меня в тот момент, когда я дотронулась до тебя руками. — Его рот накрывает один сосок, и я задыхаюсь, всхлипывая от восхитительного ощущения.
— Умно, — бормочет он. — Я не осознавал этого.
— Это было очевидно.
Он притворно рычит на мой тон и обхватывает мою грудь одной рукой, его рот снова опускается вниз к другой.
— Это не имеет значения. Теперь у тебя есть я.
Я уверена в этом. Мне это нравится. Мне нравится, как его большое тело прижимается к моему, как его зубы так нежно царапают мой сосок, как он дразнит большим пальцем мою другую грудь. Это определенно сводит меня с ума, и я хочу, чтобы он остался там навсегда.
Но затем он поднимает голову и бросает на меня игривый взгляд из-под тяжелых век, который обещает так много озорных вещей.
— Я замечаю своими голубыми глазами кое-что, к чему мне следует прикоснуться ртом.
А потом он начинает целовать мой живот ниже.
К черту сиськи. Я хотела, чтобы он остался там? Я хочу, чтобы он отправился на юг. Крупный, сексуальный мужчина, готовый заняться оральным сексом, по моему опыту, подобен единорогу, и если он согласится, я собираюсь принять его предложение.
Глава 24
БРУК
Тяжело дыша, я приподнимаю бедра, побуждая его опуститься. Черт, я положу руку ему на голову и прижму его еще ниже, если это потребуется.
— Ты можешь сделать со мной все, что угодно, — ободряюще говорю я ему. — Мне все это понравится, я обещаю.
— Говорят, нет вкуса слаще, чем влагалище пары, — шепчет он, прокладывая дорожку поцелуев вниз по моему животу.
— Неужели так говорят? Да благословит Господь этих людей. — Я нетерпеливо извиваюсь под ним. — Они точно знали, о чем говорили.
— Я мечтал попробовать тебя на вкус, — говорит он мне, опускаясь ниже по моему животу. Его губы щекочут мою кожу. — Мечтал о том, как ты будешь пахнуть, когда я раздвину твои складочки. В прошлый раз ты не позволила мне дотронуться до тебя здесь, помнишь?
Все это как в тумане, но я смутно припоминаю что-то в этом роде.
— Должно быть, я была сумасшедшей, если отказалась от этого.
— Я рад, — говорит он и поднимает голову, чтобы посмотреть на меня пристальным взглядом ярко-голубых глаз. — Мы приберегли это на данный момент. Это будет нечто особенное, если мы переживем это вместе, и твоя голова будет ясной.
Я таю от его сладости… и мне не терпится, чтобы он поменьше говорил и использовал этот язык по-другому.
— Я тоже.
Его рука прижимается к моему животу, а затем он поднимает на меня взгляд, словно проверяя, все ли со мной в порядке. О боже, смогу ли я когда-нибудь смириться с этим? Чтобы показать ему, насколько я не против, я перекидываю одну ногу через его плечо и упираюсь пяткой ему в спину.
— Прикоснись ко мне, Таушен.
Мой варвар тихо стонет, и его рот так близко к завиткам на моем лоне, что я чувствую его дыхание. От этого по моему телу пробегает дрожь.
— Я хочу насладиться этим, — говорит он мне. — Скажи мне, если я сделаю это так, что тебе это не понравится.
Я не думаю, что это возможно, но я протягиваю руку и касаюсь его щеки.
— Я так и сделаю. Ты не обязан этого делать, ты же знаешь. Не каждый мужчина захочет прикасаться к женщине там…
Он смотрит на меня так, словно я несу чушь.
— Я хочу этого больше всего на свете.
И это хорошо, потому что я хочу, чтобы его рот был там больше всего на свете.
— Хорошо. Я просто даю тебе знать, что если это не твое, я пойму…
Мои слова обрываются на писке, потому что он опускает голову и лижет меня. Просто облизывает мою киску, как я бы облизала мороженое. Это щекотно и пугающе, и я извиваюсь, ожидая, что он сделает еще. Он поднимает на меня взгляд, чтобы убедиться, что я все еще в порядке, а затем снова опускает голову.
На этот раз это более пробное движение языком. Он раздвигает мои складочки, долго и медленно облизывает меня, а затем низко рычит.
— Они были правы, — бормочет он. — На вкус ты не похожа ни на что, что я испытывал раньше.
— Я думаю, это хорошо, — нервно говорю я, чувствуя себя немного на взводе от такого тщательного изучения. — Я имею в виду, если бы это было на вкус как перьевой зверь, охотники приносили бы их обратно весь день напролет, и мы бы очень устали от этого…
У него вырывается смех, и он одаривает меня удивленной, довольной улыбкой, его рот влажен от моих соков. И при виде его в таком состоянии мое сердце совершает маленький безумный прыжок. Я люблю этого человека.
— Ты отвлекаешь меня от моей игры? — бормочет он, поглаживая одной большой рукой мой живот и погружая большой палец в мой пупок, как будто очарованный им. — Потому что я еще не закончил. Я только начал.
Я дрожу от прозвучавшего в этом обещании.
— Не отвлекаю, — шепчу я. — Продолжай. — Я протягиваю руку и снова глажу его по щеке, просто потому, что хочу прикоснуться к нему.
Таушен улыбается мне так, словно я
