class="p">— Что это ты делаешь? — снова спрашивает он и снова убирает мою руку со своего члена. — Ты ведь не спишь, не так ли?
Выяснил. Черт возьми. Я решаю действовать по своему плану. Я поворачиваюсь лицом к его коже и прижимаюсь носом к его соску, затем облизываю его языком.
Дыхание с шипением вырывается из его легких, и мне приходится подавить стон затаенного возбуждения. Однако в следующий момент мой стон сменяется разочарованием, потому что он отталкивает меня, откидываясь назад в мехах.
— Что ты делаешь, Брук?
Это не совсем то, как я себе это представляла. Я надеялась, что там будет больше секса и меньше обвинений.
— Я пытаюсь соблазнить тебя, — игриво говорю я. — Давай займемся сексом. — И я снова смело кладу руку на его член.
Он хватает меня за запястье и смотрит на меня сверху вниз.
— Я не понимаю.
— Думаю, я была достаточно очевидна, — бормочу я.
— Ты сказала, что хочешь быть только друзьями!
— Да, ну, может быть, я передумала? Мне позволено это делать! — Я отдергиваю от него руку, мое разочарование выплескивается на поверхность. — Тебя действительно чертовски трудно читать, знаешь? Я набрасываюсь на тебя снова и снова, и все, что я получаю, — это пустые взгляды. Я не знаю, означают ли эти пустые взгляды, что тебе неинтересно, или ты просто невежественен. Может быть, с моей стороны было принято желаемое за действительное, что тебе все еще будет интересно, но ты можешь просто сказать мне прямо, знаешь ли. Я могу понять намек. И если ты…
Он толкает меня на спину, на меха, обрывая мои слова. Его сосредоточенное лицо нависает над моим, всего в дюйме от моего носа. Любопытный взгляд Таушена пожирает меня.
— Ты… пыталась привлечь мое внимание?
— Э-э, да? Мыла тебе спину? Кормила тебя? Я подумала, что, поскольку это было недостаточно прямолинейно, я просто возьму тебя за член, но даже это, похоже, не сработало. — Мои оскорбленные чувства всплывают на поверхность, и я давлю на него. — Слезь с меня.
— Нет. — Его губы кривятся в усмешке.
— Я серьезно. Ты можешь подумать, что это смешно, но я так не считаю. — На самом деле мне хочется плакать от разочарования. — Я понимаю это. Время упущено. Я, э-э, сама тебя отшила. Ты легко можешь выбрать другую. Я…
Его рот накрывает мой.
Глава 23
БРУК
Я так поражена, что даже не целую его в ответ. Он… целует меня? Но я подумала, что он был шокирован тем, что я прикоснулась к нему. Я думала, он не хочет иметь со мной ничего общего.
— Что? — бормочу я, когда его губы скользят по моим, а рука ложится мне на талию. — Таушен…
— Ты сказала, — бормочет он между поцелуями, — Я хочу быть другом, Таушен. Это не я жаждала твоих прикосновений той ночью. — Снова и снова его рот накрывает мой, пока мне не становится трудно сосредоточиться на том, что он говорит. — Ты сказала, что тебе не нужна пара. Ты сказала…
Я хватаю его за уши и держу его лицо в дюйме от своего, затаив дыхание. Мне нужно немного подумать.
— Я также сказала: «Дерни меня за волосы». Я много чего говорю.
Как будто я говорю ему сделать это прямо сейчас, он запускает руку в мои волосы, хватает их в пригоршню и… Я не испытываю к этому ненависти. Я сдерживаю стон восторга. Как будто его большая рука в моих волосах только подчеркивает, какой он сильный, какой брутальный, и в то же время он так невероятно нежен со мной. Именно контраст между ними сводит меня с ума от вожделения.
— Если ты так много говоришь, тогда скажи мне, что хочешь быть моей парой, — требует он, наклоняясь и снова касаясь своими губами моих.
— Я хочу быть твоей парой, — говорю я ему, хватая в охапку его длинные волосы и накручивая их на пальцы. — Мой и только мой. Не смотри на других женщин. Ни на Тиффани, ни на кого-либо из новых цыпочек. Смотри только на меня. Я собственница.
Он запечатлевает легкий поцелуй на кончике моего носа, и я почти превращаюсь в слизь от сладости этого маленького жеста.
— Я не смотрел на другую женщину с тех пор, как ты прикоснулась ко мне.
— Правда?
— Правда. — Он легонько целует меня в брови.
— Тогда что это было за «О, моя идеальная женщина с каштановыми волосами, смуглой кожей и бла-бла-бла»…
— Потому что, если бы я сказал, что у моей идеальной женщины розовые волосы и груди с розовыми кончиками, это бы сказало тебе, что я хотел быть больше, чем друзьями, не так ли? И я делал все возможное, чтобы быть другом. — Он хихикает, его теплое дыхание овевает мое лицо. — Это было очень тяжело. Я много ночей гладил свой член в агонии.
— Правда? Почему я этого не видела? — Черт возьми, я бы наблюдала за этим годами.
— Ты была слишком занята храпом… — услышав мой возмущенный визг, он разражается смехом. — Я всю свою жизнь прожил в пещере, полной других людей. Я делю хижину со многими другими мужчинами. Ты думаешь, я не могу тихо погладить свой член? Я стал экспертом в использовании своей ладони в тишине.
— Это ужасно — говорить такое цыпочке, когда ты с ней целуешься, — говорю я ему, позволяя своим пальцам щекотать вверх и вниз по его боку. Он улыбается мне, такой большой, счастливый и беззаботный, и его слова такие дразнящие… Я просто совершенно очарована. Я думаю о том, что Харлоу говорила раньше, о том, каким счастливым раньше был Таушен. Это тот человек, которым он должен быть? Дразнящий и радостный?
Если это так, я полностью одобряю это.
— Есть ли другой способ сказать женщине, что ты гладил свой член? Есть ли игра, которой я не знаю? Может быть, «я шпион» подойдет? — Его глаза блестят энтузиазмом, и он дергает за шнурки моей туники. — Я слежу своими голубыми глазами… за чем-то, что вот-вот оторвется от моей женщины.
Я не могу удержаться от смеха над этим.
— Это… одеяло?
— Нет. Угадай еще раз. — Он развязывает шнурки, а затем издает разочарованный звук, когда понимает, что на самом деле это не снимет с меня тунику. — Как это снимается?
— Через голову. Хочешь, чтобы я это сделала?
— Позволь мне. — Его глаза блестят от возбуждения. — Я хочу раздеть свою пару и уложить ее в свои меха.
Это мои меха, но я не собираюсь портить ему удовольствие из-за формальностей.
— Хорошо. — Я сажусь, и когда он тянет
