него сил хватит, я не сомневаюсь, это точно.
Встретились они возле входа в автосалон. Я вытащил из кармана подрывную машинку. Нет, жать сейчас рано, надо, чтобы вошли они туда, посмотрели, что случилось.
А ещё лучше, чтобы Жирный вошёл. Вот бы эту ёбаную мразь подорвать, чтобы для него всё и закончилось. А потом на базар, если только этот уёбок ещё не передал свою половину груза вояками, с которыми договорился. Хотя нет, вряд ли он уже передал, потому что это хитрая мразь точно попытается оставить козыри себе.
Как же я его ненавидел. Вот очень редко такое было, чтобы я испытывал всей душой ненависть к чему-то, к кому-то конкретному, точнее, потому что некоторые явления я действительно не любил и был очень на них зол. Это было связано с системой. А вот в отношении конкретного человека, так чтоб мне конкретно его хотелось убить, причём как можно более мучительно, нет, такого не было.
Они о чём-то заговорили, а потом группа вояк двинулась внутрь здания. Шли тоже аккуратно, похоже, что опасались, что внутри может быть засада. Они ведь пришли из-за того, что их товарищи со связи пропали, пришли проверить, что именно случилось.
Нет, ждём. Если я подорву их сейчас, конечно, там осколками осыплет, кого-то посечёт, но вряд ли насмерть. А мне надо убить как можно больше.
Да, в кого же я превратился? Вот так вот сижу в засаде, держу в руках детонатор от огромного заряда и думаю о том, как убить как можно больше людей. Война меняет людей, иначе и не скажешь.
О чём они там говорили, мне слышно не было, но разговор был короткий. Впрочем, никакого конфликта, но и не сказать, чтобы болтали они как старые друзья. Просто по-деловому несколькими словами перекинулись.
Я внимательно посмотрел на Жирного, потом на главного из военных. Пожалел о том, что у меня нет бинокля или монокуляра хотя бы самого простенького, хотя он бликом, наверное, мог бы меня выдать…
Потом вспомнил. Идиот, у мебя же прицел есть, четырёхкратный, и этого достаточно для того, чтобы разглядеть всё более-менее.
Положил подрывную машинку на стол, взялся за автомат, перекинул линзу на увеличение, приложился к прицелу. Да, болтают, только вот Жирный злой какой-то, лицо у него аж красное. В ярости он, иначе и не скажешь.
Вот они о чём-то заговорили снова. Жирный рубит перед собой воздух ладонями, как-то очень быстро говорит, отрывисто. Похоже, что конфликт начинается. Постреляли бы они друг друга, вот бы для меня хорошо было бы.
Нет, не пострелялись. Из здания автосалона высунулся ещё один человек, что-то сказал, и вся группа уже двинулась внутрь. Жирный и его парни остались снаружи. Похоже, что им-то трупы рассматривать ни к чему, им потом и так всё расскажут.
Я выждал минуту-другую, но какое-то внутреннее ощущение толкнуло меня. Что пора, что ещё немного, и будет поздно, они выйдут, и на этом всё закончится. Я вдохнул, выдохнул, взял со стола подрывную машинку, большим пальцем откинул крышку, а потом с хрустом надавил на кнопку.
И в этот момент я даже не понял сперва, что случилось. Земля под ногами дрогнула, меня толкнуло чуть в сторону, стекло, которое было в будке, задребезжало, а потом здание брызнуло во все стороны осколками. Пацаны едва успели прикрыться, Жирный тоже закрыл лицо, а потом здание стало складываться.
Только потом до меня дошёл звук взрыва, следом жалобный стон гнущихся, ломающихся металлоконструкций. Через несколько секунд всё закончилось, здание сложилось. Вокруг было облако пыли.
Уж не знаю, какой заряд там был, но подозреваю, что живых внутри остаться не могло.
А из облака стали выбираться базарные. Сперва один, другой, третий. Этот тёр глаза и кричал, кричал громко, протяжно. Там, скорее всего, и перепонки лопнули, да, лицо посекло ему. Глаза интересно, целы остались? Вот, через пальцы кровь течёт.
А потом вышел и Жирный. Он оглушённо мотал башкой, будто не понимая, что происходит. Вот так вот, да, всё-таки близкий взрыв — это тебе не игрушки.
То же самое предчувствие, что заставило меня нажать на кнопку, заставило меня схватиться за автомат. Я, стараясь двигаться неслышно, выскользнул наружу из будки, добрался до первой машины и спрятался за передней её частью, за двигателем. Ну вот, похоже, что пришло время. Один против толпы, бой практически безнадежный. Но на моей стороне тоже играют разные факторы, так что…
Сперва Жирный. Да, точно он, но не убивать. Убивать его нельзя ни в коем случае.
Зато цель большая, крупная дичь, можно сказать, не попасть по нему будет достаточно сложно. Я прицелился ему в ногу и мягко, на выдохе, потянул спусковой крючок. Негромко хлопнул выстрел, послышался громкий, неожиданно тонкий крик. С учётом низкого, хриплого голоса это даже странно было, что он может так вещать. И вся эта туша опрокинулась на землю.
Хорошо, что у меня глушитель стоит, так и выстрела не слышно, и вспышки не видно.
Но им в общем-то было не до этого, они сами, очевидно, ничего не слышали, только головами мотали. Я перевёл прицел на второго, того, что вышел и выглядел относительно нормально для того, кто только что пережил близкий взрыв, нажал на спусковой крючок. Хлопнуло дважды, парень опрокинулся на землю, но не умер.
Похоже, что пули попали в бронежилет или что-то такое. Поэтому я навёл перекрестье прицела ему в голову, снова нажал на спуск. Опять хлопнуло, мозги из его головы брызнули во все стороны, он упал на спину и больше не двигался.
Теперь я перевёл ствол на третьего, того, что тёр глаза. Снова выстрелил, он опрокинулся и больше не шевелился. Оставалось ждать остальных. Кто-то что-то кричал, Жирный так вообще вопил, как будто его режут. И через несколько секунд появился ещё один, сразу же нарвался на мою очередь, упал куда-то обратно в облако пыли. Больше его видно не было.
Чёрт, да я же их как мишени расстреливаю, только появляются неожиданно из разных мест. Да, наверное, что-то такое говорят спецназовцы, когда имеют в виду настоящую, грамотно спланированную засаду. Мы, правда, как-то на экспромте сработали, но всё равно.
Я помнил, что вместе с Жирным его людей было всего шестеро. Он не очень много с собой взял, но я понимаю почему, потому что банда уже изрядно поредела, сократилась, а на базаре обеспечивать безопасность тоже нужно было. Ведь он мог подумать, что наша встреча — это всего лишь отвлекающий манёвр, что мы
