почвы? Как, если все, что прежде давало ей силу, превратилось в адское пламя?
— Я не знаю, что с тобой происходит, Сиона, но я знаю одно. Я знаю, что никто другой не способен на то, что можешь ты. Ни твои учителя, ни коллеги, ни даже волшебники до тебя. — Слова Альбы вылетали торопливо и сдавленно, словно она надеялась, что, если говорить достаточно быстро, слова образуют щит между Сионой и ее тьмой. — Так что просто... — она притянула Сиону в объятие, практически прижав ее к плечу. — Не смей даже думать, что ты можешь уйти от нас, навредив себе или позволив алхимику испортить тебе разум. Ты слишком ценна — для меня, для мамы, для Тирана.
— Тирана… — пробормотала Сиона в плечо Альбы. Это слово теперь было таким горьким, что вызывало рвотный рефлекс.
— Да, любовь моя, — сказала Альба, приняв это за сомнение. — Ты первая женщина — верховная волшебница в истории, во имя Фаэна! Нет больше никого в этом городе и в этом мире, как ты.
Кроме меидр Квенов, подумала Сиона, которых больше нет благодаря трудам моих предшественников. Моих героев.
— Ты — нечто особенное, Сиона. — Альба, как обычно, просто металась в поисках подходящих слов, но на этот раз попала в точку… Сиона действительно была иной, отличающейся от всех, кто был до нее. У нее были способности, которых не было у других. Знания, которых не было у других. — И ты хочешь позволить какому-то врачу отнять это у тебя?
— Нет, — поняла Сиона. Она не позволит. Не сможет позволить.
Принять лечение — значит признать, что какой-то мужчина, обычный волшебник с дипломом, знает лучше нее. Что он имеет право ее стереть. Даже после того, как все в ее мире рухнуло, в ней оставался непобедимый осколок гордости. Именно в нем она нашла опору, в самой глубокой своей слабости. Это было осуждающим доказательством всего, что о ней говорили ее недоброжелатели. Возможно, даже доказательством ее безумия, что ее эго выжило, даже когда иллюзии о добродетели исчезли.
— Так и что мы будем делать? — спросила Альба.
— Я… — Сиона не знала. Что можно было сделать? Что она могла сделать с этим мрачным, разрушающим душу знанием?
Вопрос Альбы был, конечно, более обыденным, но и более насущным:
— Что мы будем делать с доктором?
— Точно, — сказала Сиона, когда слова Альбы наконец пробились сквозь кровавую пелену и обрели реальность. Если она не спровадит алхимика, она потеряет возможность встретиться с внутренними демонами на своих условиях. А встретиться с ними по-прежнему, как ни странно, было менее страшно, чем быть стертой, забытой, как труды стольких жен волшебников и меидр до нее.
— Я разберусь с доктором, — сказала Сиона. Она прижала ладони к глазам и не удивилась, найдя их распухшими и пульсирующими от часов слез. — Ты могла бы кое-что для меня сделать? — спросила она, все еще не уверенная, сможет ли встать без поддержки.
— Конечно! — выдохнула Альба с заметным облегчением. — Конечно, что угодно!
— Принеси, пожалуйста, мою мантию.
Когда алхимик прибыл, Сиона понимала, что выглядит совершенно безумной: босые ноги, короткие растрепанные волосы, белые одежды волшебницы поверх ночнушки, клубок искрящейся энергии, едва держащий форму женщины. Она услышала его еще до того, как увидела — скрип двери, затем его глубокий голос, беседующий с мягким голосом тети Винни в соседней комнате. Пытаясь дышать медленно, Сиона откинулась на спинку кухонного стула и лениво выдергивала колтун из волос.
— Ты знаешь, что делаешь? — прошептала Альба, когда шаги приблизились.
Прежде чем Сиона успела ответить, тетя Винни сказала:
— Она здесь, — и распахнула дверь кухни.
— Мисс Сиона, — раздался новый голос с тем отстраненным спокойствием, что всегда сопровождало медицинских алхимиков. — Меня зовут доктор Мелье. Я пришел, чтобы диагностировать ваше состояние и дать вам что-то, что поможет почувствовать себя…
Алхимик в пурпурной мантии замолк, когда Сиона встала и повернулась к нему в своей белой.
— Доктор Мелье. — Сиона обошла стол и протянула руку. Ее порадовало, что ноги действительно держали. — Приятно познакомиться. Я верховная волшебница Сиона Фрейнан.
Доктор замер от шока. Затем обернулся к тете Винни, его челюсть дернулась несколько раз, прежде чем он выдавил:
— Мадам! Это шутка?
— Нет, доктор! — Винни выглядела оскорбленной.
— Вы не сочли нужным сказать мне, что ваша племянница — верховная волшебница Фрейнан?!
— Я… я не думала, что это важно, — пробормотала Винни, порозовев от смущения. — Да, она волшебница, но она и моя племянница, и ей было так больно эти два дня… Пожалуйста, просто поговорите с ней. Попробуйте помочь ей.
Бедный алхимик выглядел растерянным.
— Все в порядке, доктор, — сказала Сиона. — Я рада, что вы пришли.
— Вы… рады? — Мелье снова взглянул на Винни. — Вы же говорили, она бредит.
— Бредит. То есть… бредила.
— Пойдемте куда-нибудь, где можно поговорить наедине, доктор, — предложила Сиона.
— Подожди, — сказала Альба, напряженная до бледности. — Думаю, мне стоит пойти с вами.
— В этом нет необходимости. — Сиона сжала руку Альбы, давая понять, что все под контролем. — Следуйте за мной, доктор.
У себя в комнате Сиона оттащила стул от письменного стола к кровати.
— Присаживайтесь.
Она дождалась, пока доктор Мелье устроится. Но вместо того, чтобы сесть на кровать, как положено пациентке, она подошла к открытому окну и уселась на подоконник. За ее спиной — прямой обрыв до улицы.
— Что вы делаете? — Мелье вскочил, но Сиона подняла руку, предостерегая.
— Еще шаг — и я выброшусь на улицу.
Все краски покинули лицо Мелье.
— Вы что?
— Вы знаете от моей тетушки, что я сделаю это. Она должна была рассказать, что меня пришлось физически оттаскивать от окна. Может, Вы и сможете меня спасти, но только если будете делать, как я скажу.
— Мисс Фрейнан, пожалуйста…
— Вы лечили… этого, как его… — Сиона раздраженно махнула рукой. — Старшего сына пекаря, брата Анселя, стражника барьера.
— Карсет Бералд?
Сиона щелкнула пальцами:
— Именно. Он выбросился из окна во время ваших процедур, разве не так?
— Так все из-за этого, верховная волшебница Фрейнан? Он был вам близок? Друг? Возлюбленный? — Мелье, похоже, не уловил ее скепсиса и продолжил с полной искренностью: — Вы должны поверить, я ничего не мог с ним поделать. Когда я его встретил, было уже слишком поздно.
— Мне плевать, — отрезала Сиона. — Я упомянула его только потому, что сомневаюсь, что ваша репутация может себе позволить еще одного мертвого пациента. Тем более — верховную волшебницу.
Когда смысл ее слов дошел до него, Мелье опустился обратно на стул.
— Так-то лучше, — сказала Сиона. — Встанете еще раз — и у вас будет мертвый пациент. Позовете мою семью —
