самое немыслимое допущение...
Трое друзей уже подумывали о том, чтобы присмотреть место для стоянки — и тут заприметили на левом берегу недалеко от обрыва раскидистое деревце, всё усыпанное крупными красноватыми ягодами размером с вишню.
— Слушайте, это, по-моему, дичка! — воскликнула Юлька.
— Что за дичка? — не сразу понял Леха.
— Ну дикая яблоня. Ранетка.
— Да ладно?!
Они тут же, без лишних размышлений, причалили. Вскарабкались на обрыв и принялись обдирать деревце.
«Яблоками» назвать плоды язык не поворачивался: они были до смешного мелкими, а на вкус — терпко-кислыми, да к тому же довольно жесткими. Но изголодавшиеся скитальцы были рады и такой еде.
Ранеток было много — рядом росло еще одно деревце, поменьше, так что можно было объесться до кишечных колик и запастись впрок. Поэтому здесь и решили разбить лагерь — несмотря на то, что место было не особо подходящим: спуск к воде неудобный, и даже с удочкой толком пристроиться негде. И всё-таки наличие «яблочек» перевесило все аргументы против. Тем более что Юлька решила попробовать сварить из них компот. Отсутствие сахара уже никого не смущало. Так что штурманша с капитаном занялись сбором ранеток, а Сергей взял удочку — и отправился попытать счастья на ниве рыболовства.
Ему стоило больших трудов примоститься на крохотном травянистом пятачке. Но здесь не было даже намека на заводь, поэтому рыбачить было неудобно: поплавок постоянно сносило течением. Впрочем, до наступления темноты старпому все-таки удалось выудить пару чебаков, подлещика и довольно крупного окуня. Негусто на трех человек, но все-таки лучше, чем ничего. И вскоре над костром забулькал котелок с ухой.
Самым неприятным было то, что пришлось пустить в ход последнюю щепотку соли. Юлька и так экономила драгоценный запас как могла, но растягивать жалкие остатки до бесконечности не было никакой возможности.
— Придется без соли обходиться. Надеюсь, это ненадолго...
Она явно уповала на то, что дух Бобровки проникся мольбами путников и не станет подвергать их дальнейшим мытарствам.
Поэтому когда встал вопрос: как быть завтра — вновь сесть в лодку или лучше все-таки попробовать пешком — штурманша выступила за то, чтобы плыть.
— Мы ведь попросили у духа прощения. Не надо обижать его недоверием, он сам нас отпустит.
Аргумент был не то чтобы очень уж весомым, но Юлька вдобавок к словам сослалась на план речки. По нему было прекрасно видно, что из этого места, где путешественники разбили лагерь, выдвигаться в путь не очень удобно: здесь Бобровка текла обратно на восток, поэтому, если они собираются идти на север, им придется переходить вброд предыдущий ее изгиб. В южном направлении — еще хуже: ведь рано или поздно речка опять повернет на запад — нужно будет переправляться как минимум дважды...
Одним словом, решили пока плыть в лодке, а дальше будет видно. Ведь как бы там ни было, а мимо обрыва с ранеткой они раньше не проплывали — стало быть, налицо продвижение вперед. И как знать — может, уже завтра к обеду они все-таки выплывут к пункту назначения? Похоже, это будет самый счастливый момент в их жизни...
Уху съели и не заметили. А вскоре подоспел и компот. Правда, он оказался страшно кислым, но зато ранетки разварились, размякли, и есть их было чуточку приятнее, чем грызть сырьем.
Спать улеглись если не с чувством полной сытости, то во всяком случае без тоскливого сожаления о том, что еды было слишком мало...
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Всё помнит о весле вздыхающем
Мое блаженное плечо.
Александр Блок
День 15
Рассвет нового дня оказался для Сергея не особо приятным. Он планировал заняться рыбалкой, а вместо этого пришлось долго промывать глаза. Линзы, которые он не вынимал вот уже две недели, начинали доставлять всё больше неудобств: веки по утрам становились как деревянные, разлеплялись всё хуже и хуже, и даже днем то и дело возникало ощущение дискомфорта, когда кажется, будто в глаз что-то попало. Старпом давно уже горько пожалел, что поначалу пользовался для умывания сырой водой прямо из речки. Небось занес заразу какую-нибудь, вот и приходится теперь мучиться...
Сегодня особенно беспокоил правый глаз: он покраснел и слезился, а иногда его пронзала такая резь, что хотелось взвыть. Как Сергей ни пытался унять бунтующий орган зрения кипяченой водицей из фляги, сколько ни закапывал капли — ничего не помогало. Только и оставалось плеваться да чертыхаться. Эх, дорого бы он сейчас отдал за то, чтобы иметь возможность вытащить линзы да почистить их как следует специальным раствором, а заодно и глазам дать отдохнуть. И в который уже раз обругал себя за легкомыслие и непредусмотрительность.
Леха, видя плачевное положение товарища, покачал головой, сам взял удочку, банку с червями и спустился к воде. А Сергей еще какое-то время мучился, изловчаясь то так, то этак. Наконец резь вроде бы поутихла и стало чуть полегче. Но надолго ли?
Он не без труда расслабил сведенные судорогой мышцы лица, высморкался и хотел было уже отправиться собирать топливо для костра... Но тут со стороны речки донесся недоуменный возглас, сопровождающийся не вполне цензурным выражением.
— Леший, что там? — вмиг насторожился старший помощник.
— Или у меня глюки, или... Серый, иди-ка сюда!..
Сергей тут же забыл о хворосте и поспешил к обрыву.
Товарищ стоял, сжимая в руке удочку. Кончик ее подрагивал, а сам капитан вытянулся в струну и как-то странно пялился на поплавок, который уже унесло течением далеко вбок.
— Что тут у тебя?
Леха повернулся, подняв к Сергею бледное лицо.
— Ничего не замечаешь?.. Погодь...
Он взмахнул удилищем, неловко поймал наживку, заново забросил в воду. Поплавок встал торчком и медленно поплыл, увлекаемый течением...
— А сейчас?
И тут Сергея словно кольнуло крохотной иголочкой: внутри зашевелилось странное, беспокойное ощущение... Что-то было не так... Но он не сразу понял, что именно...
А когда понял, то похолодел и застыл как изваяние.
Поплавок... Его сносило течением вправо... Еще немного — и леска натянется, легкое пластмассовое «веретенышко» ляжет на воду, и тогда капитану придется вытаскивать удочку и
