станция, гордость местной науки и практически идеал к которому надо стремиться. Второе, совхоз «Светлоярский» в Красноармейском районе. Это детище первого секретаря местного горкома партии Василия Капитоновича Семёнова. Совхоз является вторым подшефным хозяйством нашего треста. Но пока основная помощь — это техника, её обслуживание и, по возможности, выезды сотрудников треста в порядке шефской помощи. Люди ехали туда по выходныи, которые появились в Сталинграде в конце прошлого года, помогать ремонтировать комбайны, сеялки и прочую технику.
Но даже этого оказалось достаточно. У совхоза сейчас лучшие производственные показатели в области после нашей опытной станции. По её образу и подобию там уже строится с помощью треста новый свинарник. В конце лета его можно будет ввести в эксплуатацию.
Поэтому совхоз «Светлоярский» это реальный ориентир для всех хозяйств области, показатель чего можно добиться своим самоотверженным трудом.
После создания аналогичных крупных хозяйств в других районах везде начнут строить современные свинарники и коровники, такие же, как на опытной станции. Мясные фермы крупного рогатого скота и птичники — это следующий этап. Но до него ещё дожить надо.
Кроме того, Валерий Павлович настаивал на форсированном строительстве областного комбикормового завода в районе Сталинградского элеватора. Комбикорм — это основа основ.
План товарища Чухляева я, конечно, одобрил. И поручил ему составить подробное поручение районным властям по его выполнению.
Вторым важным направлением, которым я решил заниматься лично, стала газификация области и разработка газовых турбин. Прибывший к нам товарищ Коляда сразу же принял моё предложение. В помощь ему отрядили его родственника Петра Ивановича Карпухина, который пока будет совмещать это дело со своей работой на СталГРЭС.
В строящемся здании политеха, которое уже частично начали использовать по прямому назначению, им выделили светлую комнату с большими окнами. Там сразу же закипела работа: чертежи, расчёты, споры. Василий Алексеевич Коляда представил мне список тех, кого он хотел бы привлечь немедленно. Все эти люди были его коллегами по довоенному Ленинграду. Он достоверно знал, что они живы и где примерно находятся.
Я направил этот список товарищу Маленкову с просьбой откомандировать этих людей к нам в Сталинград, подробно объяснив зачем они нужны. Через неделю эти товарищи начали приезжать. К концу июля у нас сформировалась группа разработчиков из десяти человек. Трое из них оказались сталинградцами, которых привлек Петр Иванович. Это было особенно приятно, опять опора на местные кадры.
Наш геолог товарищ Сирота тоже принялся за дело без раскачки. Уже через неделю организованная им Сталинградская геологическая партия начала полевые работы в окрестностях Фролово. Геологи ходили с молотками и картами, брали пробы, искали выходы газовых пластов.
Всё лето я работал по плотному графику «область — город». Чаще всего это значило день через день, а то и сутки через сутки. Я побывал во всех районах области, в том числе и в самых отдалённых, заволжских, куда дорога занимала в лучшем случак полдня. Но пока чаще я бывал в тех районах, что поближе к городу, а также во Фроловском районе, где началось разведочное бурение. Там первая вышка стояла как часовой, и буровики не прекращали работу ни в дождь, ни в зной.
Параллельно на заводе «Красный Октябрь» налаживали производство труб необходимого диаметра. В Советском Союзе образца 1944 года производство стальных труб, пригодных для использования на нефтяных и газовых месторождениях, было огромной проблемой. Бесшовные трубы, конечно, выпускались, но почти все они уходили на военное производство.
Сварных стальных труб тоже катастрофически не хватало. ГКО даже выпустил отдельное постановление по этому поводу. В нём ставилась задача на 1944 год обеспечить нефтяную и газодобывающую промышленность асбестоцементными трубами. Но это была полумера.
В январе этого года под Саратовом получили мощный фонтан газа с дебитом около миллиона кубов в сутки. Поэтому уже принято решение о строительстве первого в СССР магистрального газопровода «Саратов — Москва». Постановления ГКО ещё не было, но это вопрос решённый. Вся загвоздка в уральских заводах, которые пока не дали точного и однозначного ответа: смогут ли они начать дополнительное производство стальных сварных труб необходимого диаметра, не меньше 325 миллиметров. В свете этого рассчитывать на какие-либо централизованные поставки нам не приходилось. Мы были сами по себе.
Эти безрадостные перспективы сразу доложил мне Павел Петрович Матевосян, директор «Красного Октября», когда я впервые приехал на завод, чтобы навести справки. У меня всё внутри опустилось, когда он начал говорить.
Но мучить меня Павел Петрович не стал. Без всякой паузы он начал излагать свои мысли на эту злободневную тему. Голос у него был спокойный, уверенный.
— Перед войной на «Красном Октябре» работало пятнадцать мартеновских печей, — сказал Матевосян, бросив на меня вопросительный взгляд, словно проверяя, понимаю ли я, какой мощью обладал завод до войны. — А всего в стране их было не больше сорока. Мы производили почти десять процентов всей стали для советской оборонной промышленности. Такого уровня у нас уже не будет никогда. Но мы восстановили производство всей довоенной номенклатуры и готовимся выпускать продукцию, которую раньше не выпускали. Пойдёмте, я вам всё покажу на месте.
Павел Петрович сделал широкий приглашающий жест, и мы отправились на экскурсию по заводским цехам. Грохот, жар, запах металла и гари. Рабочие в промасленных робах кивали нам, не прекращая работы. Следы войны на «Красном Октябре» ещё виднелись кое-где: выщербленные стены, новые кирпичные вставки, свежая штукатурка. Но развалины давно разобрали. Сразу бросались в глаза достаточно большие свободные производственные территории, залитые солнцем. Вполне возможно, что кошелевскому заводу, который мы планировали расширять, не придётся переезжать в другое место. Хватит места и здесь.
Сейчас на заводе работали пять мартенов, шестой строился. Сразу видно, что он будет мощнее и современнее действующих. Но Павел Петрович пригласил меня посмотреть не только на восстановленные мартены. В помещении одного из цехов я увидел картину, от которой моё сердце забилось чаще. Мы пришли в один из новых цехов завода. Я в металлургии не большой знаток, но моих познаний хватило, чтобы понять: это строящийся трубный цех. Огромные станины, валы, протяжные устройства.
— Свободных площадей у нас хватает, — начал объяснять Павел Петрович, бросив на меня хитрый взгляд. — С кадрами тоже всё неплохо. Ещё до войны у нас были планы начать производство бесшовных стальных труб. Мы возродили экспериментальный прокатный стан и сейчас можем выпускать три номенклатуры бесшовных стальных труб, от пятидесятипяти до семидесятипятимиллиметровых, правда надо сказать, по чайной ложке в час. Но они как раз годятся для использования непосредственно на газовых и нефтяных скважинах.
Предвидя мой вопрос,
