пеленальных столика. Наши трестовские умельцы их немного подремонтировали, подкрасили, подтянули винтики. Теперь эта детская мебель выглядит почти как новая, будто только с фабрики.
Но самое удивительное ждало нас в спальне. Кроме пелёнок, распашонок и прочего детского белья, у Веры Александровны в сундуке оказалось ещё много нужных вещей: детские матрасы, простыни, маленькие одеяла, даже вязаные носочки и чепчики. Маша была потрясена до глубины души. Она стояла посреди комнаты, смотрела на всё это богатство и не могла вымолвить ни слова.
— Мамочка, миленькая! — голос у Маши дрожал, а в глазах стояли крупные слёзы. Они катились по щекам, но она не вытирала их. — Никогда бы не подумала, что в твоих сундуках хранится такое сокровище. Как ты всё это сумела сохранить?
— А вот это, Машенька, было не сложно, — ответила Вера Александровна спокойно, даже буднично. — Немцы до нашего дома не дошли. Опасность была только в том, если бы какая-нибудь бомба накрыла. А так, всё цело. Я берегла для внуков.
Никакой вечеринки мы устраивать не собирались. Мальчики оказались категорически против любого веселья. Через полчаса после приезда домой они начали вредничать. Сначала тихонько похныкивать, потом плакать в голос, потом снова вредничать, но уже с двойной силой. Делали они это то вместе, создавая невероятный дуэт, то по очереди, словно сговорившись не давать нам передышки.
Так что до поздней ночи, а успокоились они только после полуночного кормления, всем в доме нашлось занятие. Я менял подгузники, Маша кормила, Вера Александровна кипятила бутылочки, кто-то стирал, а Анна Николаевна гладила пелёнки, которые на ветру и солнце сохли моментально. Дом гудел, как большой муравейник.
К сожалению, всё хорошее имеет свойство быстро заканчиваться. Даже такое великое событие, как рождение первенцев, не повод давать себе поблажки. Я прекрасно понимал, какое значение в Сталинграде имеет мой личный пример. Люди смотрели на меня, равнялись. ждали решений. Поэтому уже на следующий день я должен выйти на работу как обычно, без скидок на бессонную ночь и счастье отцовства.
Надеюсь, что после нашей общей Победы, которая уже не за горами, у всех появится возможность работать в нормальном, человеческом ритме. А не каждый день в режиме постоянной ручной остановки курьерских поездов, ночуя урывками в кабинетах и не глотая холодный чай на ходу.
Воплощение моего плана развития области началось без какой-либо раскачки. С редким, даже для нынешнего Сталинграда, энтузиазмом. Люди устали от войны и разрухи. И когда я предложил конкретные дела уже полностью мирные дела, ухватились за них обеими руками. Неудивительно, что дела сразу же по всем направлениям пошли как надо.
Пока я ни разу не ошибся с расстановкой кадров. И только это позволяло мне эффективно тащить такой тяжёлый управленческий воз. У меня словно срабатывал какой-то внутренний индикатор, чутьё, которое редко подводило. Вдобавок для перестраховки все мои кандидаты в начальники проходили дополнительный фильтр.
Этот фильтр назывался Анна Николаевна. Она видела людей насквозь, и ещё ни разу я не пожалел, что посоветовался с ней в кадровых вопросах.
После моего «воцарения» в горкоме, а затем и в обкоме, принципиальных изменений в моём стиле работы не произошло. Я по-прежнему в первую очередь опирался на коллектив нашего треста. Часто, как и раньше, работал в кабинете, который остался у меня в его управлении. Там мне спокойнее, там я чувствал себя как дома м полностью на своём месте. Поэтому очень многие вопросы решались через Анну Николаевну. Благодаря ей я трижды избавлялся от ошибочно назначенных товарищей. Двое просто не тянули, не хватало знаний или характера. А третий, скорее всего, начал бы воровать. Анна Николаевна учуяла это за версту.
Благодаря такому тщательному подбору руководящих кадров я мог сосредотачиваться на тех направлениях, которые считаю приоритетными в данный момент. Сейчас это сельское хозяйство и газификация. А также, естественно, развитие высшей математики и медицины. Всё остальное пока просто под контролем, но без ослабления внимания.
Самым активным товарищем оказался наш начальник областного земельного отдела Валерий Павлович Чухляев. У него чуть ли не в буквальном смысле на лице появилась надпись: «Дождались! Наконец-то наше время пришло!». Он ходил по кабинетам сияющий, раздавал указания, строил планы. Большая умница, молодец и редкий по нынешним временам руководитель. Не бюрократ, не очковтиратель, а настоящий хозяин.
Чухляев сумел грамотно расставить по хозяйствам имеющиеся скудные кадры. В некоторых местах он пошёл на нестандартные решения: один и тот же человек возглавлял два хозяйства. А один из председателей и вовсе руководил тремя. Осенью все эти хозяйства объединили в одно, более крупное и устойчивое. Своей широкой грудью Валерий Павлович закрыл своих председателей и директоров от большого количества руководящих товарищей, которые вечно желают порулить в нашем истерзанном войной сельском хозяйстве. Он брал удары на себя, спорил, доказывал, убеждал.
Возможно, ему бы это не сошло с рук. И никакое заступничество даже товарища Чуянова не спасло бы его. Но благодаря его организаторским талантам вся техника, поступающая с кошеловского завода после восстановления, была грамотно распределена между машинно-тракторными станциями области. Каждый трактор, каждый грузовик пошли в дело. И только это дало большой эффект.Я помог ему наладить рабочие контакты с промышленными предприятиями города. Наши директора, скрепя сердце, согласились оказывать шефскую помощь этим МТС. Выделяли и людей, и запчасти, и горючее.
Сорок третий год был, наверное, одним из самых тяжёлых за прошедшие годы войны для сельского хозяйства страны. У нас в Нижнем Поволжье в целом случился неурожай. Солнце выжгло поля, дождей почти не было. Но наша область, неожиданно для многих, показала очень приличные результаты. В среднем собрали почти по пять центнеров с гектара. Это оказалось выше среднего показателя по всему Советскому Союзу. И все признали, что это заслуга товарища Чухляева.
Валерий Павлович продолжал гнуть свою линию и в этом году. Судя по всему, нынешний урожай будет ещё лучше. Огромным подспорьем в решении кадрового вопроса стал приток в область инвалидов, вернувшихся в строй благодаря моему протезу. Эти люди, потерявшие ноги, но получившие возможность ходить и работать, оказались невероятно мотивированными. Они трудились в буквальном смысле от зари до зари.
На следующее утро после заседания бюро обкома, Чухляев приехал ко мне и выложил свой личный план работы. Он был очень простым, но, наверное, самым правильным из всех, что я видел. Без суеты продолжать уже начатое. И начать формирование крупных хозяйств, минимум по одному в каждом районе области.
За образец он предложил взять два уже существующих хозяйства. Первое, наша областная опытная
