транса, и теперь нас связывала лишь тонкая, едва осязаемая паутинка эмоций.
Гаррет тут же вскинул руку, рисуя руну призыва цепей…
– Нет! – воскликнула, хватая его за кисть. – Ещё немного… – прошептала, вновь закрывая глаза.
Я знала, что делала, хотя и ходила по лезвию клинка…
До боли прикусила губу, призвала самые мучительные воспоминания.
Ритуал Расколотого пламени, во время которого Ангаарх пытал меня, причиняя немыслимую боль и выжимая магию до последней капли. А после безжалостно отрезал крылья.
Горло сдавило петлёй. Фантомная боль захлестнула с головой, затягивая в свой омут и ледяную тьму.
– Смерть не станет для тебя освобождением. Не облегчит душу. Не принесёт забытье, – мысленно прошептала, – ты всё равно вернёшься, чтобы отомстить. Станешь призраком, собственной тенью. Будешь скитаться каждую ночь вдоль берегов Оникса, ловя в свои сети тварей Ангаарха. Но это не вернёт тебе семью и не подарит этим землям мир.
Замолчав, прислушалась к эмоциям Дэги. Ярость, ещё недавно оглушавшая меня, и едва не сбившая с ног своей мощной волной, начала стихать.
Пока не рисковала подходить ближе, но подождав ещё немного, продолжила.
– Есть и другой вариант. Ты можешь убить меня. Испепелить, сожрать, в конце концов, и стать таким же монстром как те, против кого ты сражался все эти годы. Мы уйдём вместе. Искалеченные, изломанные, неотомщённые. За тобой не останется никого. После тебя не останется ничего. Штаб, который принял тебя, как друга и соратника, возненавидит тебя. И даже светлая память о Мирель будет отравлена в их сердцах твоим безумием.
Дракон снова зарычал, но в этот раз в его рёве была лишь бесконечная боль и тоска.
– Я тоже не оставлю после себя ничего. Мы с сестрой сбежали лишь сегодня, но… ты ведь и сам это знаешь, верно? – с горечью прошептала. – Я хочу вернуть Лоране зрение. Чтобы она вновь увидела этот мир… Но пока не могу ничего сделать. Мне жаль, но сегодня вы спасли не Воительницу, а лишь Ученицу.
Тишина… Над ангаром повисла тишина. Хрупкая, хрустальная, звенящая.
Больше сказать было нечего.
Я не хотела ничего обещать. Не хотела рассыпаться в бесполезных сожалениях.
Здесь нет благополучных. Нет обычных и счастливых. Все здесь прошли сквозь Бездну и тьму. Потеряли многое, а может и… всё, кроме жизни и права на месть.
У всех нас не было ничего… Только смутная надежда да эта тишина, что звенела, грозясь разбиться на осколки. Она могла принести на своих крыльях как спасение, так и погибель.
Нужно всё же что-то сказать, но придумать ничего не успела. Меня вновь окатило чужой, пронзительной тоской, а затем мир утонул в ослепительном сиянии.
Оно растекалось вокруг расплавленным золотом, вспыхивая и над головой, и под ногами. Я не сразу поняла, что вижу чужие воспоминания…
Океан…
Я видела его глазами Дэги. Бескрайний Сапфировый океан и… настоящее солнце!
Невозможное. Совершенное. Слепящее своей огненной красотой. Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд. До боли и рези в глазах. До слёз, стекающих по щекам обжигающими ручьями.
Смотрела, жадно ловя каждый миг, и чувствуя, как вместе с золотыми лучами впитываю чужую горечь и тоску.
– Мне жаль, что ты потерял это небо, – прошептала.
– Мне жаль, что у тебя не было его никогда, – в мыслях неожиданно раздался мужской голос.
Низкий и грубый, словно припорошенный пеплом. Он оставил в душе едкий шлейф, и звучал неестественно глухо. Бесцветно. Словно из жизни его обладателя ушли все эмоции и краски.
– Терять счастье больно, но ещё страшнее никогда его не знать, – продолжила. – Ты был свободным. Ты был любимым и любил. Сражался за то, что считал правильным и оберегал свою землю и родных…
– Я проиграл, – перебил меня Дэга. – Потерял всё, ради чего стоит жить.
– Но ты хотя бы жил! – воскликнула. – Нас с сестрой лишили и этого. Я никогда не видела мир за океаном. Я не знаю, как живут за пределами проклятого купола. Этот мир существовал для нас лишь в воспоминаниях Рода. Но и это исчезло со смертью матери.
– Я не хочу спорить о том, чьи раны глубже, – отрезал дракон.
– Наши судьбы ужасны каждая по–своему, – согласилась. – Но я начала этот разговор не для того, чтобы сравнивать и осуждать. Я хочу помочь. И… прошу помочь мне.
– Чего ты хочешь?
– Ты сказал, что не осталось ради кого жить, но в Северном крыле есть та, кто вот–вот повторит твою участь и потеряет истинного, – попыталась зайти с другой стороны. – Муж Тайки оказался в ловушке…
– Я знаю, но не могу помочь, – перебил меня Дэга. – Мне нет хода на нижние ярусы. Мы с Мирель уже пытались.
Его ярость сошла на нет, как и безумие. Теперь слышалась лишь бесконечная усталость. Но подходить ближе я пока не рисковала.
– Генерал сказал, что моя магия может помочь, – продолжила. – Я готова рискнуть.
– Зачем тебе это? Ты не знаешь меня, не знала Даррела…
– Зато я знаю, что благодаря вам мы с сестрой живы и сумели сбежать, – перебила. – Но дело не только в чувстве долга. Я хочу стать сильнее, хочу, чтобы в небе вспыхнула звезда Воительницы и Великое пророчество осуществилось.
– При чём здесь я?
– У меня нет крыльев, я не могу летать. С тобой у меня больше шансов выжить, – призналась. – А для тебя – это шанс отомстить и увидеть, как однажды рухнет Алая цитадель и купол над Пустошью осыпется на головы чудовищ искрящимися осколками.
– Ты настолько в себе уверена? – зло отозвался дракон.
– Я уверена лишь в одном. Умирать сейчас бессмысленно. Ты выжил, Боги дали тебе шанс отомстить или хотя бы вернуть долг тем, кто в своё время вызволил тебя из плена.
Дэга не ответил. А я, прислушавшись к его эмоциям, шагнула на следующую ступеньку. Осторожно, толкая вперёд Гаррета, которого до сих пор держала за руку.
Его близость обнадёживала. Без него я бы не вела себя так смело, и вряд ли дерзнула бы повторить всё дракону, останься мы в ангаре один на один.
Но сейчас пора подойти ближе.
Генерал подхватил меня под локоть, помогая подняться. Открывать глаза не рисковала, и до сих пор балансировала на грани реальности и транса. Боялась случайно разорвать мысленную связь с драконом.
–
