Я не уверена в своих силах, и мне очень страшно, – призналась, когда молчание стало невыносимым. – Не за себя. За сестру и за тех, кто отправится на нижние ярусы вместе со мной. Я боюсь, что подведу всех и погублю. Но если отступлю, у Даррела не останется ни единого шанса спастись, а Лорана никогда не вернёт зрение.
– Хочешь сорвать Дыхание Тьмы?
– Да.
– Ты хоть знаешь, что это за цветок?
– Я знаю, что он может помочь сестре.
Дракон тяжело вздохнул и, окончательно осмелев, я шёпотом попросила Гаррета провести меня в ангар.
Двери распахнулись бесшумно, и едва шагнула внутрь, услышала всполохи уже знакомой магии. Сейчас аура Дэги ощущалась намного ярче.
– Смелая и глупая, совсем ребёнок, – подытожил дракон.
На миг показалось, что в его голосе проскользнули отголоски эмоций. Вряд ли я напоминала ему Мирель, но…
– Лала, так звали мою дочь. Ты похожа на неё.
Перед глазами вспыхнул образ озорной веснушчатой девчонки с огненно-рыжими кудрями. Она улыбалась солнечно и нежно, а в синих как небо глазах плескались отблески далёких звёзд.
Красивая… И дело не только в чертах. В облике Лалы была особая магия и свет. Тот, что бывает лишь у тех, кто любит и любим. От неё веяло счастьем. И от мысли, что всё это исчезло безвозвратно, сердце разбивалось на осколки.
– Ей было семнадцать, когда случился прорыв, – с горечью произнёс Дэга. – Я не смог спасти ни дочь, ни жену. Но в память о них я помогу тебе сорвать Дыхание Тьмы. Оно станет моим искуплением.
Видение пошло рябью, а через миг волосы девушки вспыхнули огненными змеями и свет в глазах погас навсегда. Чарующий образ рассыпался прахом. Теперь я видела лишь отблески чудовищного пожара и женскую фигуру, облаченную в алое как кровь кимоно.
Гибкая и ловкая, смертоносная как пустынная кобра. Её лицо скрывала маска из золотых цепей, а волосы, черные как сама мгла, волнами струились до земли.
Скарлет…
Алая чума Пустоши и её кровавая королева.
– Я чувствую твою ненависть, – в мыслях вновь раздался голос дракона, – но боль и ярость плохие советчики.
– Ты тоже ненавидишь…
– Я не цепляюсь за жизнь, – перебил Дэга, – мы с Мирель были смертниками без будущего. Каждый полёт мог стать последним, и мы не боялись умереть. Но ты другая. Тебе есть ради кого жить, и на пепелище твоей души ещё вырастут цветы.
Слова дракона причиняли боль. Я не хотела его терять. Как странно и… глупо, по-детски наивно. Но в мыслях эхом звенела одна единственная фраза: ты похожа на мою дочь…
Хотела бы я знать, каково это, иметь такого отца. Готового ради тебя на всё, любящего и заботливого…
– Мне жаль, но я не могу стать для тебя ни семьёй, ни напарником, – дракон услышал мои мысли. – Я Шип – главная ударная единица Ночного отряда. Тот, кто всегда впереди и пробивает вражеские щиты, принимая на себя основной удар. Тебе не стоит быть рядом…
– Позволь мне решить самой! – отрезала, открывая глаза.
Собравшись с духом, шагнула к краю обзорной площадки. Она была небольшой, но находилась практически под крышей. Теперь я видела дракона как на ладони.
Огромный, хоть и меньше костяного. Но гибкий как змей, с длинным шипованным хвостом и чешуей, сверкающей бриллиантовым крошевом. Казалось, тело Дэги усеяно драгоценными камнями.
– Сумасшедшая, – устало отозвался дракон, но его боль вдруг сменилась щемящей нежностью.
Я утонула в этих чувствах и из глаз хлынули горячие слёзы. Последний раз испытывала подобное, когда мама была жива и я сбегала к ней Тропою Тёмного пламени.
– Спустись, – попросил Дэга, – я не причиню тебе вреда. Раз уж ты такая упрямая, приму как новую всадницу. Буду твоим мечом и щитом. А взамен ты станешь моим сердцем и душой.
– Согласна!
Я поспешила вниз, перепрыгивая по несколько ступенек за раз. Словно боясь, что дракон передумает или его вновь захлестнет безумие. Гаррет и Эйса последовали за мной. Лишь в конце лестницы они замерли, позволяя мне одной приблизиться к Дэге.
Двигалась медленно, осторожно. Я не сомневалась, но всё же было немного страшно.
Никогда бы не подумала, что за день жизнь может так сильно измениться…
– Назови мне имя, дарованное тебе Бездной, – произнёс дракон, когда подошла ближе.
Теперь его голос звучал наяву, а не в мыслях.
– Сарвияна!
– Я, Дэйгар, принимаю твою магию, Сарвияна. Отныне и до последнего вздоха клянусь быть твоими крыльями, мечом и щитом.
– Я, Сарвияна, принимаю твою защиту, Дэйгар. Отныне и до последнего вздоха клянусь быть твоим сердцем и душой! – воскликнула, и нас с драконом охватило алое пламя.
ГЛАВА 20: Судья расколотого мира
Вечером того же дня, Сола
Это был странный сон. Самый странный из всех, когда–либо виденных мною.
Бесконечная тьма и девять кружащих рядом сфер. Пять из них светились алым пламенем, а четыре были пустыми и мерцали холодным лунным светом.
Я не понимала значения происходящего, но чётко осознавала, что сплю. Даже помнила, что скоро прозвенит магический будильник и я буду собираться на тренировку со Стражем…
– Не бойся, я не задержу тебя, – тьма неожиданно развеялась и передо мной появилась высокая статная женщина.
Вместо платья на ней был старомодный доспех из зачарованной стали, а правый глаз закрывала повязка с вышивкой в виде янтарной розы.
– Моё имя Алвея. Я вечная Стражница Сольвингарда и та, кто стал прообразом Воительницы из Пророчества.
Слова духа выбили из лёгких весь воздух. Я не знала, что ответить. Только жадно смотрела, подмечая каждую деталь её облика. Словно это могло чем–то помочь.
Хищное, волевое лицо. Глаз, горящий расплавленным золотом. Россыпь веснушек на смуглой коже и жесткая линия губ.
Мы совершенно не похожи, разве–что цветом волос. Огненно–рыжий, как само пламя. Да и то, такими мои волосы были до того, как я стала ученицей Стража…
– Внешность не имеет значения. Только душа, поступки и магия, – усмехнулась Алвея. – Я – первая ученица Забытой, а ты её потомок. Воительнице было суждено появиться на свет в роду праматери фениксов. Также как Грешницей должна была стать проклятая душа, из-за которой судьба этого мира оказалась под угрозой.
– Ты… покажешь мне, где найти вторую деву? – встрепенулась.
– Ещё рано, – дух покачал головой. –
