звука. Она была изящна в своей боли, это уж точно.
— Господи, — пробормотал я в ужасе, неуклюже ковыляя к своей жене, от которой разило виски и сигаретами. Тяжело опустившись на край кровати, я протянул руку и вытер большим пальцем слезинку с ее щеки. Вздохнув, я вытер еще одну слезинку с ее щеки, прежде чем положить руку ей на бедро. — Я понимаю, почему тебе пришлось встретиться с ним, хорошо? — В моем тоне звучала боль. — Для меня это было нелегко. — Я... понимаю, что тебе нужно было связать концы с концами.
— Концы с концами, — пробормотала она себе под нос.
— Прекрати, — умолял я ее. — Пожалуйста, просто перестань лгать об этом. Ты делаешь все только в пятьдесят раз хуже. — Я резко выдохнул. — Я не обвиняю тебя в том, что у тебя был роман, — добавил я срывающимся голосом. — Но мне чертовски больно думать, что ты действовала за моей спиной.
— Хорошо, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Я больше ни слова не скажу об этом.
— Тиган...
— Я хочу спать, — отрезала она, крепко зажмурившись. Свернувшись калачиком, она прошептала. — Я устала. От всего этого.
От меня?
Мой разум думал, что слова, которые я произнесу, никогда не произнесутся, и страх охватил меня.
— Торн... —Я помолчал. Я не был уверен в том, что пытался сказать. Я знал, что мне нужно что-то сказать, но понятия не имел, что именно.
— Спокойной ночи, Ноа, — прошептала она, отворачиваясь от меня.
— Спокойной ночи, Торн, — пробормотал я, чувствуя себя растерянным.
ГЛАВА 25
Тиган
Этим утром, как и большинство других за последние несколько недель, я обнаружила, что не хочу вставать с постели. Лаки был в Колорадо, а это означало, что в этом туре у меня не было друзей, и я была окружена толпой мужчин, которые меня ненавидели. Поэтому, вместо того чтобы пойти с Ноа в спортзал, я притворилась спящей и подождала, пока он уйдет, прежде чем встать и рухнуть в обморок в душе.
Помимо того, что я была совершенно несчастна, я чувствовала себя...
Я не была уверена, как это объяснить, только то, что я была сама не своя. Все мое тело болело, и я чувствовала себя совершенно разбитой как внутренне, так и физически. Внутри у меня все было не так. Я была заплакана и одинока, и каждое утро, просыпаясь, я обнаруживала, что иду в душ, чтобы хорошенько выплакаться.
Пол в душе быстро стал моим психотерапевтом, и каждое утро я ловила себя на том, что сижу под непрерывным потоком горячей воды и размышляю о своей жизни и совершенных ошибках.
Конечно, все хорошее, плохое и безразличное всегда было связано с Ноа.
Это всегда был Ноа.
Когда я встретилась с Льюисом на следующее утро после появления Лиама и потребовала объяснить, почему он впустил Лиама в номер, он просто пожал плечами и повернулся ко мне спиной. Когда я обвинила его в том, что он помог Бо попытаться разрушить мои отношения, потому что я просто знала, что это связано с Бо Брейди, Льюис не признал и не отрицал этого…
— Почему ты ему не сказал? — Я закричала, вцепившись в дверной косяк, не позволяя Льюису закрыть дверь и вернуться на свой пост. — Я не имею никакого отношения к тому, что Лиам был здесь, и ты это знаешь.
— Я прикрыл тебя, не так ли? — взволнованно выпалил он в ответ. — Я все исправил ради тебя.
— Все исправил ради меня? — Я покачала головой, ничего не понимая. — Единственный способ, которым ты можешь все исправить для меня, это рассказать Ноа правду. Скажи ему, что меня подставили.
— Я не собираюсь вмешиваться.
— Ты уже вовлечен в это, — выпалила я в ответ, кипя от злости. — Ты ввязался в это дело в тот самый момент, когда позволил Лиаму войти в мой номер.
Он даже не пытался это отрицать.
— Так это был Бо? — Продолжила я допытываться. — Это с ним ты спорил возле моей комнаты?
Льюис снова промолчал.
— Ты спросил: "Что ты здесь делаешь?" — Я так сильно вцепилась в дверь, что у меня под ногтями появились мурашки. Если бы Бо не был так близок к разрушению моего брака, я была бы поражена его изощренными методами. — Ты имел в виду Бо, не так ли?
Если бы я ждала ответа от Льюиса в то утро, я ждала бы до сих пор.
Его умение хранить секреты было исключительным.
Однажды у него был шанс защитить меня, и он позволил мне сгореть заживо.
Конечно, он сочинил какую-то жалкую историю, чтобы сбить с меня спесь, но это дерьмо никак не укладывалось у меня в голове.
Льюис знал, что я не имею никакого отношения к тому, что Лиам был там в ту ночь, и я никогда не смогу забыть, как он пытался отвести от меня огонь, когда мог бы оправдать меня.
Мысли о том, как со мной обошлись, вызывали у меня жуткую тоску по дому. Я едва держалась на ногах. Я хотела убежать. Я хотела собрать вещи и убраться как можно дальше от всех этих ужасных людей... но я не могла оставить его.
Я не могла оставить Ноа.
Я не была уверена, на кого я злилась больше: на Лиама за то, что он был придурком, на Куинси, Томми и Бо за то, что они были подлыми ублюдками, на Льюиса за то, что он предал меня, или на Ноа за то, что он мне не поверил.
Теперь он был другим. Наши коммуникативные навыки были хуже некуда, и в большинстве случаев мы едва перекидывались парой слов.
На прошлой неделе он сказал мне, что понимает, почему я должна встретиться с Лиамом, и что он больше не злится, но хотел бы, чтобы я сначала поговорила с ним об этом.
Я ответила ему тем, что послала его на хрен.
Он был одержим идеей не слушать ни черта из того, что я хотела сказать, и я не была готова принять его извинения, которых я не просила.
Он злился на меня за то, что я ему солгала, а я была в ярости на него за то, что он мне не
