губы снова встречаются. Двигаюсь быстрее. Волны наслаждения захлестывают меня с головой.
Никита чувствует, когда я устаю, перехватывает инициативу, перевернув меня на спину. Быстро двигается во мне, почти доводя до пика. Затем резко переворачивает меня на живот и входит сзади. Его горячее дыхание обжигает затылок, я стону, зарывшись лицом в подушку. Ник просовывает руку мне под живот, находит клитор, усиливает мои ощущения, стимулируя его.
— Кончим вместе? — спрашивает на ухо.
— Да.
Толчки Никиты становятся резче, глубже, быстрее. Я закрываю глаза, концентрируюсь на ощущениях. Достигаю пика одновременно с ним. Тело сотрясает мелкой дрожью, хватаю зубами подушку. Обмякаю под весом Никиты.
Он не выходит из меня сразу. Еще лежит сверху какое-то время.
— Люблю тебя, — шепчет и целует меня в плечо. Только после этого перекатывается рядом на кровать.
Я остаюсь лежать лицом в подушку. Чувствую, как из меня вытекает тёплая сперма. Глаза жжёт от подступающих слез. Осознание собственной неполноценности как женщины давит на меня, ломая кости.
Отвлекаюсь от печальных мыслей, когда Никита подхватывает меня на руки и несёт в ванную. Там, прижав к кафельной стенке душевой, снова берет меня. Ненасытный. А я не возражаю. Сама дрожу от желания.
Мы засыпаем под утро. Днем в воскресенье Никита едет в больницу к маме, а я остаюсь одна в его квартире. Поверить не могу, что согласилась тут жить. Может, зря? Но не хочу рисковать своей жизнью, так что останусь в квартире Свиридова, пока все виновные не будут найдены и наказаны. А после этого вернусь к себе. К вечеру воскресенья у меня появляется личный водитель с автомобилем. Никита обратился в какое-то специальное агентство по подбору личного персонала. Оно за день предоставило мне и машину, и водителя.
Когда мы ложимся спать, с грустью думаю о том, что не увижу Никиту до пятницы. Хочу прогнать это тоскливое ощущение, а не получается. А когда в четыре утра у Ника звонит будильник, и я иду провожать его в прихожую, то и вовсе в груди появляется ноющая боль.
— Люблю тебя, — полностью одетый, в куртке и шапке, Никита прижимает меня к себе и целует. — Уже скучаю, — отрывает меня от пола. — Поскорее бы пятница, чтобы примчаться к тебе.
«Поскорее бы пятница», мысленно соглашаюсь, когда за Никитой закрывается дверь, а я остаюсь стоять одна, зябко обхватив себя за плечи.
Глава 40. Больше, чем футбол
Лиля
Каждый день до пятницы жду Никиту. Это то самое чувство, которое я испытывала шесть лет назад в ожидании наших свиданий, — нетерпение и замирание сердца. Как ребенок ждет дня рождения или Нового года. Я даже уже не злюсь на себя за это. Приняла как факт.
Мы разговариваем по телефону каждый день. Никита звонит вечером, и мы просто болтаем. Обо всем. Я рассказываю, как прошёл день на работе. Он рассказывает, как прошла тренировка. Много смеёмся. Вспоминаем что-нибудь весёлое из прошлого.
Положа руку на сердце, переезд в квартиру Никиты и появление личного водителя значительно облегчили мне жизнь. Утром я сплю на полтора часа дольше, а вечером возвращаюсь с работы на полтора часа раньше. Я стала меньше уставать, у меня появилось больше сил. Тревожность сократилась, потому что сейчас я чувствую себя в безопасности.
В пятницу вечером после работы я готовлю ужин для Никиты. Когда он приезжает, даже не скрываю, что старалась для него. Свиридов с порога подхватывает меня на руки и целует. Я обвиваю ногами его торс и с щенячьим восторгом отвечаю на поцелуй. Никита не снял куртку, не разулся. Мы минут пять просто целуемся, как подростки на заднем ряду кинотеатра. Ник вжимает меня во входную дверь и целует так страстно, что пальцы на ногах поджимаются. Я глажу его шершавые щеки, вдыхаю запах с примесью мартовского холода.
— Я так скучал, так скучал, — говорит мне в губы и продолжает целовать. — Люблю тебя. Знаешь, как сильно люблю?
— Как?
— Больше всего на свете.
— Врешь, — смеюсь. — Больше всего на свете ты любишь футбол.
— Люблю тебя больше, чем футбол.
Такое признание повергает меня в шок. Отрываюсь от губ Никиты и недоуменно на него гляжу.
— Ты сказал неправду.
Мой тон резковат и даже немного с претензией.
— Я сказал правду.
Никита серьёзен. Я смотрю в его глаза и понимаю: не лжёт. От осознания этого по позвоночнику пробегает холодок. Я не знаю, что ему ответить. Да он и не ждет от меня никакой реакции. Никита просто констатировал факт. Как данность.
— Люблю тебя, Лилия, больше всего на свете, — повторяет. — Даже больше, чем футбол.
Мое тело оцепенело. Не обращая внимание на мой шок, Никита продолжает меня целовать. На ощупь скидывает обувь и несёт меня в спальню. Там Свиридов демонстрирует, как сильно по мне скучал. Я не то чтобы не верила, но после такого бурного жадного секса сомнений точно не осталось.
Я лежу в объятиях Никиты с блаженной счастливой улыбкой на лице. Мое тело удовлетворено на сто процентов. А с удовлетворённым телом и душе хорошо. Ник лениво перебирает пальцами мои волосы, а потом аккуратно переворачивает меня на спину и нависает сверху на локте. Берет мою ладонь и, глядя мне в лицо, целует ее тыльную сторону.
— Следующие выходные у меня. Помнишь?
Обреченно вздыхаю.
— Мы и так у тебя. В твоей квартире.
— Не-а. Ты обещала приехать ко мне в Мюнхен.
Лениво цокаю.
— Что мне делать в Мюнхене целые выходные?
— Я приглашаю тебя на свидание.
Внутри все скукоживается.
— Нет. Свидание — это про отношения. А у нас только секс.
Никита делает такое лицо, мол, что!?
Ложится на меня сверху, придавливает к постели своим телом. Чувствую, что у Свиридова снова встал член. Он упирается мне во внутреннюю сторону бедра. Ник раздвигает мои ноги шире и проводит головкой члена по клитору. Из легких вырывается рваный выдох. Свиридов продолжает рисовать узоры у меня между ног, а я стремительно
