и сам себя закопаю.
Но нет. На деле я был рад. Не тому, что придётся объясниться перед друзьями, а тому, что узнал что-то новое о «себе».
Этой записи не было в общем доступе. Когда пытался найти в сети хоть что-то о Рэе, то всплыл лишь скудный набор статей, ограничивающихся заметками и скудным количеством фотографий. Так что эту запись раздобыли где-то в закрытых источниках, и мне бы она точно не попалась без помощи Джонни.
Теперь же благодаря ему узнал две важных вещи. Во-первых, наши способности с «изначальным» Рэем отличались. Если верить записи, он легко управлял потоками ветра и огня. Мне же максимум удалось создать огонёк, но никакой предрасположенности к подобным умениям не ощущалось. Тот же Шен рассказывал, что как только впервые растянулся, понял, что это его тема. У меня пока моей темы не было, и с огнём я её тоже не почувствовал.
Отсюда можно было сделать вывод, что способности «привязаны» не к телу, а духу. К душе? К сознанию? В высоких материях непросто разобраться, но суть, кажется, ухватил.
И, во-вторых, из записи стало ясно, что пацан сделал это специально, а значит — у него была какая-то цель. Можно предположить, что и символы в его камере были начертаны неспроста, когда меня выбросило из родного мира. Он что-то знал, он хотел поменяться со мной телами. Или хотел сбежать в мой мир. Ну и мало ли какие ещё могли быть мотивы, главное, стало понятно, что он не невинная жертва обстоятельств. Он активный участник событий. И есть вероятность, что те, кто был в курсе его планов, теперь за мной приглядывают, и даже, возможно, чего-то от меня потребуют. Но с этим я разберусь позже. Когда придумаю, как нарыть больше информации о «самом себе».
— Что это у вас тут? — издалека за деревьями раздался взрослый мужской голос, и лучи фонариков начали проглядывать сквозь деревья.
— Шухер! Валим! — заорал Шен, чем избавил меня от необходимости давать ответ перед всеми за то, в чём был не виноват.
Народ бросился врассыпную, кто куда. Терр за руку со своей королевой, Шен за толпой девчонок, а я в сторону кустов, куда умчалась кошка. По проложенной, так сказать, тропке и просто потому, что туда было ближе всего.
Сзади слышались голоса охранников, визги девчонок и хруст ломающихся веток. Я бежал не разбирая дороги, но на драйве и с улыбкой на лице. Ничего страшного не случилось бы, поймай кого-то из нас охраны, но сам факт, что мы устроили закрытую тайной вечеринку, на которой произошла облава, и с которой удалось сбежать, не попавшись, будоражил.
Лучи фонариков в моём на правлении не светили, а значит, погони не было, но от этого путь казался совсем тёмным, и хоть полная луна в небе светила прожектором, сквозь пышные ветви ей пробиться не удавалось.
И когда успешность побега показалась мне стопроцентной, в меня кто-то врезался. Сначала решил, что это охранник и уже был готов возмутиться, но потом понял, что имею дело с кем-то ниже меня ростом и совсем не мужского пола. Барышня влетела головой мне в грудь, а потом, теряя равновесие, как кошка вцепилась маленькими пальчиками в предплечья. Я был уверен, что удержу её, но она поскользнулась на ветках и проехалась по ним, сбивая с ног и увлекая меня за собой.
Мы полетели с пригорка, несколько раз кувыркнувшись. В страхе, что раздавлю её, попытался обхватить, защищая барышню руками. Но она, вместо звуков боли издала короткий смешок.
И вот уже через мгновение на мне лежала миниатюрная девушка, прижимающая палец к губам и еле сдерживающая смех. Задорные искорки в глазах выдавали игривый нрав. Лицо вроде и было знакомым, но я никак не мог вспомнить, кто она и с какого сектора.
— Ты новенькая? — шёпотом спросил я.
Девушка тут же зажала мне рот ладошкой и зашипела. Луч фонарика скользнул совсем рядом, и я застыл. Девушка тоже. Напряглась как струна, прикусила губу и напряжённо нахмурилась.
Когда луч фонарика сменил направление, мы оба выдохнули, и она рассмеялась громче.
— Тише ты, — шикнул теперь уже я, а она ещё громче захохотала, прикрывая рот рукой и давясь со смеху.
Её хрупкая фигурка подрагивала надо мной, и я попытался спихнуть её. Но тут как по закону подлости неподалёку опять мелькнул фонарь.
— Да тише ты, идут, — грозно процедил я, но от этого её накрыло новой волной смеха.
Я пытался понять, с какого она сектора, но никак не мог свести едва знакомый образ с известной информацией. Взял запястье прелестницы и понял, что на ней нет браслета. На другой руке его тоже не оказалось, зато была небольшая «мыльница». Что-то среднее между компактным фотоаппаратом и смартфоном с улучшенной камерой — в темноте было не разобрать.
— Ты кто такая вообще? А? — насторожился я.
— Много будешь знать, быстро состаришься! — смеясь, ответила она, отодвигаясь и, наконец, размывая между нами дистанцию, так что рассмотреть её стало легче.
Невысокая (хоть это я и так уже знал), фигуристая, в джинсах, тёмной просторной толстовке с капюшоном, на вид не то студентка, не то чуть-чуть постарше. Как медсестричка Чили примерно.
— Ты из персонала? — кинул удочку я.
Она покивала.
— А где тогда бейдж и форма? Врёшь и не краснеешь.
Схватил её за запястье покрепче. У нас тут студенты пропадают, перстни драгоценные, а по территории разгуливает неопознанная мадам.
— Рассказывай, зачем пришла? Или сейчас охраннику крикну и всё, на пятнадцать суток присядешь.
Девушка закатила глаза.
— Может, лучше тебе на лицо? — с вызовом произнесла она и опять рассмеялась, когда я ошалел от такой наглости. — Да остынь, журналистка я. Пришла пофоткать, как вы тут героически отдыхаете.
— Докажи, — с каменным лицом затребовал я, чтобы никаких желаний никуда садиться у неё больше не возникало.
Она включила «мыльницу» и начала листать фотки. В основном там действительно были подвыпившие студенты с тусовки, а затем пошли фото, где девушка стояла с ректором, пожимала руку докторше Дэниелле, стояла с микрофоном в числе прочих представителей СМИ.
— Документы? — невозмутимо произнёс я.
— Какой дотошный! — возмутилась она, но с улыбкой. — На, Алан Канто Рэй. Не буду больше за тебя голосовать, зануда ты редкостный.
Скривившись, бросил взгляд на бейджик, который она достала, задрав толстовку и обнажая простую белую обтягивающую майку, под которой явно
