нож в спину. Не своими руками, как всегда. И при этом не снимая с себя вины, но…
Екатерина Юрьевна прекрасно понимала, великий князь не стал бы подставляться под удар Корсакова, если бы не был уверен, что Долгоруковы это переживут. Именно ради этого он так долго ходил вокруг Ивана, подкармливая его то сведениями, то благами. Вернул большую часть имущества Корсаковых, озвучил предложение взять Настю в жёны.
Всё ради момента, когда Даша окончательно отвернётся от матери, и запачкавшую руки императрицу можно будет убрать. Кто такие Корсаковы? Да никто теперь, ими можно вертеть так, как пожелает лично великий князь Долгоруков. А он, в свою очередь, ещё и наследницу престола к себе расположил так, что та собственную мать ни видеть, ни слышать не хочет.
Её карту разыграли, и оставалось только ждать, когда отправят в сброс.
— И ты не стала мешать отцу, — наконец нарушил тишину Виктор Павлович. — Что ж, дочерью ты можешь гордиться. Тебе почти удалось превратить её в декоративную дурочку, которую ничему не научили, чтобы ты могла править из-за её спины. Но теперь времена изменились, и хотя много лет упущено, я сделаю из неё настоящую императрицу. А ты пока начинай собирать вещи. Как только будет можно, Корсаков возьмёт Дашу в жёны. И они станут законными правителями Российской империи. Советую оставить попытки подготовить себе запасной аэродром в нашей стране. Подумай о берегах Франции — говорят, там отличная погода и умелые мужчины. Теперь, когда ты уже можешь заново родить, может быть, там найдёшь своё счастье.
— Ты изгоняешь меня? — вскинула голову она.
— Побойтесь бога, ваше императорское величество, — выпрямившись, усмехнулся он. — Как можно, вы ведь ещё не подписали отречение в пользу дочери.
* * *
Личная ложа императорской семьи. Корсаков Иван Владимирович .
Первое, что бросилось в глаза — освещённая сцена, где длилась последняя часть балета. Лампы были достаточно яркими, чтобы я мог разглядеть в их отсвете Дашу, сидящую в ложе в компании одного гвардейца.
Она повернулась ко мне, и на её лице появилась счастливая улыбка.
— Ты всё-таки успел.
Я шагнул ближе, мои пальцы коснулись её руки, и я поцеловал её ладонь.
— Спешил как мог, Даша, — ответил я, прежде чем поднять голову и поцеловать её уже в губы.
Наследница престола мгновенно растаяла, оставив после себя только влюблённую девушку. Мы оба знали, что сейчас кто-то обязательно смотрит в сторону императорской ложи, и уже через десять минут где-то непременно появится снимок, на котором будущая императрица целуется с целителем в повседневной форме.
Но это не мешало ни мне, ни ей.
Руки Даши обхватили меня за шею, и она первой разорвала поцелуй, но не открывала глаз.
— Я видела новости, — прошептала она, прижимаясь лбом ко мне. — Сразу поняла, что ты не бросишь людей, пока не закончишь. это одновременно заставляет меня тобой гордиться и в то же время немножко обижаться.
Я коротко посмеялся в ответ и погладил её по спине.
— Это мой долг, ваше императорское высочество, — ответил я. — Ты звала меня для разговора, я готов, если ты готова.
Она с сожалением разорвала объятия и повернулась к гвардейцу, который старательно делал вид, будто личная жизнь подопечной его не касается.
— Тимур, малая переговорная готова?
— Готова, ваше императорское высочество.
Я подал руку, и Даша поднялась из кресла. Я демонстративно окинул её внимательным взглядом.
— Прекрасно выглядишь, — проговорил я, чуть сильнее сжимая пальцы на её руке.
Даша улыбнулась в ответ.
— Спасибо.
Мы вышли из ложи, и под охраной гвардейцев Долгоруковых дошли до небольшой комнаты с длинным столом и несколькими стульями вдоль него. Охрана оставила нас наедине, перегородив оба выхода — в общий коридор и куда-то в подсобные помещения. Запасной путь для будущей императрицы наверняка был проверен тщательно на случай возможного нападения. Я почти уверен, что после нападения на меня охрану Дарьи Михайловны усилили до предела.
На столе уже разместились графин с водой, бокалы, бутылка вина и ваза с фруктами. Комната, разумеется, не предназначалась для переговоров. Она здесь существовала для того, чтобы богатые и благородные господа и мадемуазели могли высказать понравившимся артистам своё восхищение. Судя по нескольким диванам, расставленным вдоль стен, иногда без слов.
Я догадывался, о чём именно хотела сообщить мне будущая государыня. Я не дурак, и она не глупая, из звонка уже было ясно, к чему всё идёт. Но это не значило, что я сейчас буду обвинять её и рвать только начавшиеся отношения, как истеричка. Я Шекспира читал, знаю, чем кончаются такие истории, в конце концов.
— Прошу, — я помог ей опуститься на стул, и Даша тут же взяла лежащую за вазой с фруктами папку.
Когда документы оказались в её руках, взгляд наследницы престола изменился. Вместо радости от встречи, гордости за своего молодого человека и любви там поселился страх и боль. А потому я сел не напротив, где уже был выдвинут стул для меня, а рядом.
И взял её за руку.
— Ваня.
Я приподнял её подбородок так, чтобы она смотрела мне в глаза. Дыхание Даши от прикосновения тут же изменилось, на щеках проступил уже успевший отступить румянец. И она на секунду прикрыла глаза, наслаждаясь этим простым, но чувственным контактом.
— Даша, я не стану делать вид, будто не понимаю, что сейчас творится в твоей голове, — когда она снова смотрела на меня, проговорил я. — Что бы ты ни собиралась мне сейчас рассказать, это никак не повлияет на то, как я к тебе отношусь.
И она поняла сразу.
— Ты уже знаешь…
Я пожал плечами и улыбнулся.
— Ну, я не считаю себя последним идиотом, милая. Так что кое-что знаю, о чём-то догадываюсь, что-то только подозреваю. Ты сама сказала, что мы будем говорить о нашем происхождении, а значит, вариантов не так уж и много. Единственное, что объединяет нашу историю — это конфликт Анастасии Александровны Корсаковой и Екатерины Юрьевны Шереметевой.
Несколько секунд она смотрела на меня, сжимая пальцами мою руку. Я безо всякой магии видел, как важно было для Даши то, что я сказал. И как она не успокаивается полностью, но чуть-чуть, самую малость, разжимает тиски страха на сердце.
— Я должна была тебе рассказать сама, чтобы между нами не было ничего, что могло бы заставить тебя смотреть на меня, как на врага, — произнесла она, после чего сглотнула и добавила: — Я не могла держать от тебя это в тайне.
— Я понимаю, — я погладил свободной рукой её по щеке, отчего она закрыла глаза и прильнула к
