Правда?
— Так что ты сделал для них, чем можно хвастаться? — спросила я. — Это лишь первый день, так что ответ — ничего. У тебя есть власть и влияние… используй их.
— Что?
— Если ты достанешь школе новые метлы, тогда люди действительно поверят, что у тебя есть того рода влияние, о котором ты говорил.
— Я не уверен… — начал он.
— Сколько на самом деле стоят школьные метлы? — спросила я.
Он пожал плечами.
— Достаточно, чтобы у твоего отца возникли затруднения с приобретением двадцати штук? — спросила я.
Он сердито потряс головой:
— Конечно же, нет! Малфои одна из старейших, богатейших…
— Так уговори своего отца. Расскажи о том, как опасны метлы, и как признательны будут родители учеников, если он подарит школе новые, — сказала я. — Это укрепит твои позиции среди людей, как парня, который может добиваться своих целей.
Он задумался.
— Никого не волнует, кто твоя семья, — сказала я. — Но людей волнует то, что ты можешь для них сделать.
Драко замолчал на мгновение, затем кивнул.
— Это не означает, что я могу позволить себе быть замеченным рядом с тобой.
Я пожала плечами:
— А что, похоже, будто мне не наплевать?
Он бросил на меня взгляд и мгновение спустя исчез.
Гермиона вышла из-за стеллажа. Я, конечно, знала, что она там, но её подслушивание меня не беспокоило.
— Как ты могла сказать ему всё это? — спросила она возмущенно. — О людях, которых волнует только то, что ты можешь сделать для них?
— Это правда, — сказала я.
— Люди не все жадные и… не стяжатели…
— Дело не обязательно в деньгах, — ответила я. — Может быть, просто то, что ты радуешь их. Может, ты улучшаешь их самочувствие. Может, поддерживаешь их эмоционально, или ты забавный.
— Этого ты ему не сказала, — отозвалась она, смягчаясь.
— Он не готов такое услышать, — сказала я. — Сказанное достаточно укладывается в его представления, чтобы он действительно выслушал, и, может, принял к сердцу. Но даже если нет, если школа получит более хорошие мётлы, тогда всем станет лучше.
И, возможно, мне не придется провести следующие семь лет, слушая, как он хвастается своей семьей, когда думает, что я не слышу.
— В любом случае, зачем ты вообще ему помогаешь? Он ужасный человек. В поезде он назвал меня грязнокровкой.
— Всю жизнь ему говорили, что магглорожденные ужасны, — сказала я. — Ты думаешь, что встреча с одной из них сразу все изменит?
— Ну… нет… но…
— Ему потребуется время на то, чтобы одуматься, — сказала я. — И единственный вариант, когда такое может произойти — если он встретит магглорожденных, бросающих вызов его предрассудкам.
— Это не наша работа учить его! — прошипела она.
— Это правда, — ответила я. — Но если не мы, то кто? В обществе волшебников полно людей вроде него, и единственный способ, которым мы можем его изменить — завоевывая по одному сердцу за раз.
— Ты говоришь, как моя мама, — пробормотала Гермиона. — Иногда ты ведешь себя как взрослая женщина в теле ребенка.
Я застыла. Она что-то подозревала?
— Но я так думаю, может быть всё иначе в Америке?
— Дома всё было по-другому, да, — ответила я.
— Скучаешь по дому? — спросила она.
— По семье, — отозвалась я. — Но я стараюсь не задумываться о ней слишком сильно. Там у меня также были и друзья. За исключением этого… не особо скучаю.
И это было правдой. Броктон Бей был адской клоакой, и я была слишком одержима своей работой по остановке Бойни и спасению мира, чтобы на самом деле наслаждаться Чикаго.
Гермиона нахмурилась.
— Ты сейчас просто говоришь мне то, что я могу принять, потому что считаешь, что с большим я не справлюсь?
Я положила руку ей на плечи:
— Поверишь ли ты мне, если я скажу нет?
— Нет.
— Молодец, — сказала я.
Если я была права насчет того, что надвигалось, ей требовалось научиться отличать ложь от правды, и чем скорее, тем лучше.
Глава 17. Почта
Следующие два дня прошли относительно мирно. Никто больше не пытался добраться до меня, пока я сплю, не нападал в коридорах, но и, с другой стороны, не было и активных попыток подружиться и втереться в доверие.
Даже мои соседки по комнате, кажется, боялись меня; я не слишком старалась с ними поладить, вместо этого сосредоточившись на учебе. Следующей атаки может и не будет какое-то время, но я не могла полагаться на это; нападение всё равно должно было случиться рано или поздно, и мне нужно было разработать стратегии на этот счет.
Большинство гриффиндорцев беспардонно на меня глазели. Слизеринцы притворялись, что меня не существует. Ученики Рейвенкло, казалось, боялись меня чуточку меньше, чем остальные, и я подловила парочку из них, шепчущихся о том, чтобы спросить меня насчет заклинания Левитации, хотя никто из них так и не подошёл.
Травология была достаточно приятной, и в ней можно было разглядеть пользу. Хаффлпаффцы выглядели не такими глупыми, как слизеринцы, продолжавшие шептаться, но они также, казалось, чурались меня больше, чем ученики других Домов, так что, возможно, они были чуточку менее храбрыми.
Несомненно, теплицы Хогвартса были разделены по степени опасности растений внутри. Я всем сердцем одобряла такой подход. Одиннадцатилетние дети не должны иметь дел с растениями-людоедами. Тем не менее, я поймала себя на чувстве любопытства, что же именно находится в этих более опасных теплицах. Я подозревала, что некоторые из тамошних растений могли оказаться полезными.
Спраут выглядела практичной, прочно стоящей на ногах учительницей. У меня не было каких-то особых преимуществ в её классе, но я сомневалась, что мне потребуются таковые. Травология показалась мне одним из самых лёгких предметов, и, надеюсь,
