Я не стал ее разочаровывать раньше времени, я болел за нее.
Рита надела строгое черное платье и серый пиджак, скрывавший все достоинства ее фигуры, и не прикоснулась к косметике. В то утро она немного волновалась, была молчалива, сосредоточена и выглядела, как студентка отличница перед экзаменом.
Профессор Вашингтонского университета Ричард Колберт одевается с нарочитой небрежностью свободного художника. Он носит темно-коричневый бархатный пиджак с заплатками из светлой замши на локтях, бордовую рубашку навыпуск, потертые джинсы с дырками на коленях и замшевые мокасины на босу ногу. На вид ему шестьдесят с небольшим: седая бородка клинышком придает лицу строгое и печальное выражение. Портрет дополняет грива пегих волос, стоявших дыбом, очки с толстыми стеклами в массивной пластмассовой оправе и медальон, на груди позолоченная бляха с красной стекляшкой вместо рубина. Карие глаза живые и внимательные.
Ричард встретил нас на пороге своей весьма скромной квартиры, провел на кухню и угостил газировкой. Он только что вернулся с заседания ученого совета и еще не успел переодеться. Рита с сомнением поглядывала на дешевую застиранную рубашку Колберта и дырки на коленях его джинсов. Переводила взгляд на меня. В ее глазах я читал вопрос: «Этот оборванец действительно тот самый профессор?» Я молча киваю головой.
Жена Ричарда была в отъезде, поэтому на кухне царил художественный беспорядок. От бутербродов мы отказались, зная, что свободного времени у хозяина немного. Тогда Ричард провел нас в кабинет, комнату три на четыре метра. Света здесь немного, даже днем. Единственное окно, узкое давно немытое, выходит на тихую улицу. Мы сели в продавленные кресла, хозяин занял место за письменным столом, заваленным бумагами и папками со студенческими рефератами.
Рита продолжала поглядывать на Колберта так, будто перед ней был самозванец. И напрасно. С такой внешностью человек может сойти за своего не только в обществе свободных художников, – в любой компании. Нередко так одеваются юристы на отдыхе, музыканты и даже государственные служащие.
В Америке я встречал людей, которые называли себя специалистами по России только на том основании, что умели отличить самовар от балалайки. Колберт не из таких. Он лингвист, неутомимый переводчик, знаток русской литературы девятнадцатого и двадцатого века.
Если сложить стопкой его переводы, научные труды и статьи в академических журналах, то эта стопка будет повыше самого высокого американского баскетболиста. Любимый русский писатель Ричарда, разумеется, – Достоевский. Так уж издавна повелось, что любят именно Федора Михайловича, но проверить, искренняя это любовь или дань вечной не уходящей моде на Достоевского, – не представляется возможным.
Мнению Колберта я доверяю, поэтому именно ему отправил повесть Риты «Легкое дыхание любви». Мне лично показалось, что эта вещица написана хорошим языком, но излишне сентиментальна, слишком много эмоций, которые, пожалуй, выжмут слезу у неподготовленного читателя, воспитанного на чувственных латиноамериканских сериалах. Честно говоря, повесть была полна разных недостатков, тем не менее, она не казалась мне безнадежной.
* * *
Колберт открыл папку и перелистал страницы. Для начала Ричард похвалил повесть, затем сделал паузу, протер очки. Если американец хочет сказать вам неприятную правду, он сделает это без всяких сомнений и лирических предисловий, – напрямик. Скажет именно то, что думает, и за словом в карман не полезет. Прямота без всяких сантиментов – черта всех знакомых мне американцев.
Сейчас Колберт немного смущен, ему понравилась Рита, говорить неприятные вещи не хочется, но ведь Рита не просто красивая женщина, – она автор, начинающий литератор. И пришла сюда не за комплиментами.
– Там, где написано про любовь, – все хорошо, – говорит Колберт. – А дальше – все плохо. Потому что непонятно для американского читателя. Героиня вашей повести – Елена, женщина сорока трех лет. Она несчастна и одинока. Пережила два неудачных брака. Воспитывает двадцатилетнего сына Игоря. И вдруг она, уже давно перестав надеяться на счастье, встречает любовь. Это интересный сюжет. И ваша героиня интересный персонаж. Женщина с трудной судьбой, которая не разучилась видеть в жизни хорошие стороны. Но все же…
Рита выпрямила спину, напряглась.
– Но все по порядку. По книге сын героини Игорь – студент. Он покупает где-то на рынке программное обеспечение для своего компьютера. Диски, как он сам говорит, паленые. То есть контрафактные. Это нехорошо…
– Мелочь, – говорю я. – Можно исправить. Он придет в магазин и купит лицензионный диск.
– Ну, ладно… Этот Игорь закачивает из интернета чужой реферат, а потом рассказывает матери, что он этот реферат украл в интернете. А та говорит: «Молодец, сынок, какой ты у меня сообразительный». Но ведь Игорь украл реферат, а мать хвалит его за воровство. Я этого не понимаю… И читатель не поймет. Выходит, что молодой человек настолько испорчен, что совершает кражу и даже не понимает того, что пошел на преступление. Может быть, он потому и не понимает, что его мать поощряет воровство. Это ужасно.
– В России украсть реферат – не преступление.
Я стараюсь объяснить Ричарду, что многие студенты срисовывают рефераты и даже дипломные работы из интернета, это, как бы помягче сказать, общепринятая практика. Это не кража, здесь нет пострадавшей стороны. Но Ричард опять не понимает.
– Он зачем пришел в колледж, чтобы научиться воровать? – Ричард пылает гневом. – Воровству нет оправданий. Затем парень сдал работу преподавателю. Учитель знает, что реферат ворованный, но почему-то ставит положительную отметку. Он же учитель. Почему? Читатель этого не поймет.
Я пытаюсь вяло протестовать:
– Ну, если каждому студенту за списанный реферат ставить двойку, студентов не останется. А вузы коммерческие. Каждый студент платит деньги за учебу. Чем больше студентов, тем лучше живет преподаватель. Теперь понимаешь?
– Нет, – Ричард нервно протирает очки. – Если цель колледжа – тянуть деньги со студентов и ничему их не учить, даже человеческой порядочности, – значит, такой колледж необходимо немедленно закрыть. Преподаватель обязан служить примером для студентов. Должен оставаться честным человеком, а он такой же вор, как этот студент. Даже хуже. Этот преподаватель занимается растлением молодежи, – поощряет вора. А он обязан пойти к начальству и обо всем доложить. Игоря надо отчислить из колледжа и занести информацию в его досье. Сделать так, чтобы он никогда не смог поступить ни в один приличный вуз. И в неприличный тоже. Этот мальчик еще совсем молод, но уже испорчен. А его мать, товарищи и учителя развивают в нем преступные наклонности. Рано или поздно парень окажется в тюрьме.
