Видя, что не произвела должного эффекта, Агата продолжила:
— Твой милый мальчик сильно провинился, знаешь ли. Обрюхатил одну дурочку, а затем дал ей выпить яда, который, конечно же, не убил — так, всего лишь спровоцировал выкидыш.
— Заткнись! — рявкнул Ноэль.
Эйлин дрогнула и повернулась: его лицо раскраснелось и перекосилось от гнева.
— Зельеваров, которые приготовили отвар, к слову, исключили. А бедняжка, увы, осталась не просто бесплодной, но и слегка повредилась рассудком. Не выдержала и покончила с собой. Какая примитивная драма, — довольно закончила О’Трей. — И как легко ею шантажировать.
— Диана, — имя само сорвалось с губ Эйлин.
— Ох, имени не вспомню уже. Она принадлежала к старинному роду чопорных праведников, которые прячутся от цивилизации где-то на краю света.
«Приехала из какой-то глухомани из пуританской семьи», — всплыли в памяти слова Ноэля. Мороз пошел по коже, а язык буквально прилип к нёбу. Он?! Не может быть! Такой близкий, сильный и заботливый. Ложь, гнусная ложь! Она всего лишь пытается вывести Эйлин из себя. Расчетливая ведьма…
Но почему тогда Ноэль застыл? Его лицо теперь казалось восковой маской. Сердце пропустило удар.
— Ты же говорил, виноват Реннен…
Ноэль молчал. Агата продолжила, обращаясь к Эйлин:
— Когда же мне понадобилось убрать парочку студентов, сновавших в поисках принца, то Ноэль проявил себя истинным изобретателем. Взорвал лабораторию, привел тебя в подземелье…
Нет-нет, он не собирался сюда спускаться, не хотел убивать. Какой абсурд!
— Ноа, это ведь неправда!
Он усталым движением медленно опустил руку с фаерболом, и тот начал бледнеть, растворяясь. В глубине глаз забрезжил новый огонь, жестокий и отчего-то испуганный.
— Услуга за услугу, Делагарди. — Теперь тон О’Трей изменился, ее выговор вдруг очень сильно кого-то напомнил, но кого… — Моя жизнь в обмен на твою. Не только мне известно о твоих шалостях, так что даже не пытайся навредить.
Ноэль крепко сжал зубы и свирепо воззрился на старуху. Казалось, в нем шла невыносимая внутренняя борьба, и Эйлин затаилась, стараясь понять, кто же в нем одержал верх. Ладони ее вспотели, от животного страха сердце готово было вырваться из груди. Неужели он с самого начала играл с ней? Под грузом шантажа стал сообщником ужасного заговора и теперь отпустит преступницу?
— Ладно, котятки, мне действительно пора. — Агата подобрала длинную юбку и, прихрамывая, двинулась в коридор, за которым шумела вода. — Оставлю вас наедине с выбором.
— Ноэль, — все еще цепляясь за обрывки выдуманной реальности, взмолилась Эйлин, — прошу тебя, останови ее. Я не поверила ни одному слову, ты не мог так поступить, а если и смог — все забыто, никто не узнает.
Но она не смогла закончить несвязную речь: Ноэль бросился к ней и сомкнул руки вокруг шеи. В глазах потемнело. Волна невыносимого отчаяния хлестнула по лицу. Резкая боль. Слезы брызнули из глаз. Она вцепилась в его ладони и начала трепыхаться, как тот неоновый мотылек. Но захват не ослаб, Ноэль сделал несколько резких шагов к стене, и Эйлин изо всей силы ударилась спиной и головой о камень. Перед глазами все поплыло. Неужели конец? Как бессмысленно.
— Прости, снежинка, не могу тебя отпустить. — Он сопел, касаясь небритой щекой ее уха, царапая кожу. — Клянусь, что не собирался причинять тебе боль. Если бы не она… Говорил же, не ходи сюда.
Ноа поцеловал мокрую щеку, спустился к онемевшим губам.
— Так жаль, — прошептал он, и от прилива пустых чувств его пальцы дрогнули, хватка ослабла, Эйлин с хриплым стоном стала хватать воздух.
Изощренная пытка, жестокая игра.
И вот все сначала. Давление, голова закружилась в водовороте страшных видений, а затем наступила тьма, звуки приглушились. Она слышала только бешеное биение своего сердца, которое вдруг начало замедляться. Как же глупо все получилось, как несправедливо.
— Не волнуйся, с ней я расправлюсь позже, — прошептал Ноэль. — Поверь, мало ей не покажется. С этой мыслью тебе легче уходить, правда? Прости, прости.
Перед глазами Эйлин пролетели осколки жизни, тело забилось в агонии; ухватилась руками за каменную стену, стирая кожу на ладонях, но боль не жгла.
Жуткий хруст — и она полетела в бездну.
— Эйлин.
Она лежала на холодном полу и хватала воздух, тело содрогалось в конвульсиях, боль все еще сдавливала горло, но она могла дышать, несмотря на приступ тошноты.
Она жива.
Рыдания прорвались сквозь пелену, застилавшую сознание, от каждого всхлипывания каленое железо пронизывало горло, но сдержаться она не могла. Саднившие ладони легли на землю и скользнули по влаге, приводя в чувства: на каменном полу растеклась небольшая лужа темной крови. Эйлин вдруг осознала, что лежит рядом с Ноэлем. В его затылке зияла рана.
Неужели мертв? Его глаза были распахнуты, он не шевелился. Эйлин прислушалась: не дышит. Сердце защемило от холода и тоски.
Она приподнялась на локтях, сбрасывая его потяжелевшую руку, и увидела в зеленой мерцающей тьме невысокую сутулую фигурку, опиравшуюся о стену. Хрупкое создание смотрело на нее с отчаянием:
— Я убил его… Убил.
Винсент! От облегчения Эйлин снова захотелось разрыдаться. Значит, все не зря. У них есть шанс на спасение. Они выберутся из проклятого подземелья и будут жить долго и счастливо.
— Ваше пропавшее высочество, — прошептала она и поморщилась.
— Ты знаешь, — равнодушно ответил он. Видимо, все еще пребывал в шоке от того, что размозжил голову человеку.
Винсент выглядел совсем подростком, при этом глаза запали, скулы заострились, а губы приобрели почти белый оттенок. Грязные волосы спутались и сосульками висели, закрывая лоб. Одежда превратилась в лохмотья, открывая ссадины на теле. Рядом лежал тот самый окровавленный булыжник, спасший Эйлин жизнь.
Она поднялась и аккуратно обошла Ноэля, чтобы не наступить. Взгляд скользнул по его искаженному злобой лицу, по окрасившимся в красное волосам. Зачем? Вопрос повис в воздухе. Зачем он пытался убить ее, вместо того чтобы помочь, в том числе и себе? Эйлин не собиралась его жалеть, но и не могла ненавидеть.
Она подошла к принцу и присела возле него на корточках.
— Живой… Сможешь идти?
— Наверное, — вяло улыбнулся он и тоже сел, чтобы не упасть. Казалось, он вот-вот потеряет сознание. — Он хотел убить тебя. Я не мог иначе…
— Не вини себя, ты правильно поступил. Давай лучше выбираться отсюда, — прохрипела она.
Он печально и как-то задумчиво посмотрел на нее и с болью в голосе поинтересовался:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
