— С юга пришел гигантский волк, чья нижняя челюсть скребет по земле, а верхняя — по небу. Видар не сказал ни слова, и отправился сражаться с чудовищем.
— Еще кто не явился на мой зов?
Огромный человек, одетый в шкуру льва и с дубиной из дуба, ответил:
— Лорд Фрейр[78] погиб. Его сжег великан Суртвитнир. Оружие, которым можно уничтожить великана, сейчас находится в руках отца Галена Уэйлока, обычного смертного, я не помню его имени. И еще Кухулин[79] прыгнул со стены и схватился с великаном Энцеладом.
Оберон повернулся к Венди.
— Отдай мне Серебряный Ключ, и я уничтожу твоих врагов, и моих, и погружу Ахерон на дно моря. В Келебрадоне, охраняемые молчаливыми ангелами, спят рыцари, ждущие последней битвы. Ты не хочешь разбудить их прямо сейчас?
— Нет, — ответила Венди. Она протянула руку и взяла рог единорога из руки Короля.
— Сумасшедшая девчонка! Неужели ты выбираешь войну и разрушения, а не мир и рай?
Венди улыбнулась и рассмеялась.
— Благодарю тебя, но мы победим в нашей собственной войне и сами построим Рай, а не получим его в подарок от тебя, Оберон!
— Очень хорошо, — мягко сказал король эльфов. — И тем не менее я разрешу тебе отдать мне Ключ, когда полчища Ахерона войдут в твою родную землю. Тогда не будет выбора иного, как только разбудить спящих. Робин! Проводи эту девушку к границам моей широкой империи: туда, куда она пожелает. И смотри, чтобы с ней ничего не случилось.
Темнокожий рыцарь с восточным луком спросил.
— А почему Ключ в ее руках? И где Гален Уэйлок?
Прошелестел пустой воздух и появился высокий зеленокожий рыцарь, одетый во все зеленое, на гребне его шлема горела роза, в руках он держал огромный топор.
— Гален Уэйлок у восточных ворот, Арджуна.[80] У него Лук Бельфана. С ним Ворон, сын Титана. У него Кольцо Нибелунгов.
— Что нового еще, сэр Бертилак?[81] — спросил Оберон.
— Гален Уэйлок умоляет о аудиенции, сир. Но не с вашим величеством, а вот с этой юной принцессой. Он говорит, что просит ее забыть грехи его друга и спасителя, Ворона сына Ворона, которому он сам все простил.
— Но почему не нападает враг на них? — спросил Оберон.
— Гром, молнии и вихри защищают их от неприятеля любого; ведь даже ангелы боятся молний, которые когда-то свергли их из рая в ад.
Земля затряслась. Огненные руки появились над внешней стеной, послышалась странная музыка.
— Мой двор не место для любовных встреч! Война над нами подняла главу. Освободите дикую охоту! Мы всем на свете ворогам покажем, что роза Моммура имеет и шипы. Леди? Вы здесь еще? Пэк, коль не захочет уходить она отсюда, через стену ты выбросишь ее!
— Я хочу пойти в Эвернесс, — сказал Венди, потому что еще не знала, хочет ли она увидеть Ворона или нет.
Пэк тихонько прошептал ей в ухо:
— Тогда проснитесь, добрая миледи! Сон кончился, и день прогонит ночь.
И когда она исчезла, Пэк улыбнулся и пробормотал:
— Иль может ураган прогонит нас?
Оберон воскликнул:
— Иди, герольд, и возвести волшебнику, чье имя Азраил, что Ключ от Эвернесса он не найдет в сих Моммура стенах.
Когда, через несколько мгновений, небо просветлело и пламя, рев и песни врага сменились тишиной, рыцари двора короля эльфов дружно разразились радостными криками и потребовали музыку; в траве у их ног появился источник, из которого потекло прекрасное вино, а цветы на ближайших кустах превратились в чаши.
И только Оберон оставался мрачен. Он неподвижно стоял, уставившись на замкнутые золотые ворота между соснами, и видел, как золотой свет угас, и ворота опять скрылись в глубокой тени, невидимые, как будто и не существующие.
IV
— Милорд, — спросил Пэк, — вы не хотите ли почтить своим присутствием наш праздник?
Оберон печально ответил:
— Давай же соберем всех наших знатных августейших мертвых в Котле Перерождений, чтоб они могли к веселью нашему присоединиться на завтрашнем восходе. Но постой, а где же Том О'Лампкин? Пусть приведут его немедленно сюда.
Но Том исчез из дворца короля эльфов.
14
Шторм Собирается
I
Командир взвода Джильберт Экхарт был несчастен. Ему нравился мундир, который замечательно сидел на нем: черная кожа и блестящие отполированные пуговицы, ему нравилось, что у него в руках тяжелая, надежная и смертельная М-16, а под ним узкая гаубица М-101.
Ему также нравилось служить в одной из специальных боевых единиц Уэнтворта. Экхарт ненавидел эту страну и хотел изменений; он был молод, и ему было глубоко наплевать, как произойдут эти изменения. Приказы разрешали им брать пленников, не предъявляя обвинений, без ордера на арест и вообще без всякого повода, и держать их столько, сколько им понравится; а любого, кто мог представлять опасность, разрешалось убить на месте. Никаких сложностей, никакой неразберихи, и, самое главное, никаких законников. Что может быть лучше? Элитный взвод должен быстро, решительно и надежно выполнять свою задачу, и точка.
Но сейчас они торчали на какой-то узкой дороге северного Мэна, одно из сотен подразделений Уэнтворта в этой области, и сторожили какую-то развалину в нескольких милях отсюда. Быстро? Решительно? Все время он только сидел на заднице и ничего не делал.
Где-то происходили волнения. Где-то подразделения государственных добровольцев открыто восстали против федералов. Где-то сражались, стреляли и убивали. Где-то.
Не здесь.
Утренние лучи солнца, пробивавшиеся через первые весенние листья, настроения не подняли. Он сидел на броне тяжелого танка Абрамс M1-A1, стоявшего посреди узкой сельской дороги, и уныло глядел, как кое-кто из его людей спал на баррикаде из мешков с песков, а остальные резались в карты. Он знал, что должен привести их в нужный вид и призвать к порядку. Но иногда он делал не то, что должен, а то, что хотел.
Как и его приятель, сержант Фурлох. Фурлох вообще был странный парень, и вначале Экхарт думал, что он постоянно шутит. Но потом понял, что этот Фурлох все время играет с ним в какую-то странную игру, пытаясь его запутать.
Вспомнив о Фурлохе, Экхарт соскользнул с танка и пошел вверх по дороге, туда, где Фурлох, припав к земле, глядел вниз по дороге и принюхивался.
— Эй, Фурлох, что случилось? И что ты собираешься делать с баксами, когда они, наконец, появятся? Лично я отправлюсь в ближайший город, найду себе красотку и как следует оторвусь.
Фурлох задумчиво склонил голову набок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
