– Обрати внимание на ожерелье. Точно, как сказал Перлмуттер.
В молодости Тамара Райт, должно быть, была невероятно красива, да и сейчас, в сорок пять, оставалась потрясающей женщиной. У нее была гладкая, без единой морщинки кожа цвета кофе с молоком и блестящие, черные как смоль волосы до плеч. Она улыбалась чему-то сказанному барменом, демонстрируя такие белые зубы, каких Хуан ни у кого не видел. На ней было узорчатое платье на тонких бретельках, открывавшее загорелые руки.
Когда Сент-Джулиан впервые упомянул ее, Хуан представил себе ученого сухаря и обрадовался тому, как ошибался.
Пришлось идти быстрее, чтобы угнаться за Максом, который ринулся к ней напролом, как слон в посудной лавке.
– Доктор Райт, – сказал Макс со всей галантностью, на какую был способен. – Меня зовут Макс Хенли.
Она улыбнулась точно так, как надо: удивленно и чуточку польщенно.
– Простите. Мы знакомы?
Прежде чем Макс начал то, что могло оказаться долгим наступлением на ее добродетель, вмешался Хуан:
– Нет, мэм. Вы нас не знаете, но мы здесь, поскольку Сент-Джулиан Перлмуттер сказал, что вы здесь.
– Вы знакомы с Сент-Джулианом?
– Да, знакомы, и он сказал, что вы знаете о некоем китайском адмирале то, чего он, как ему ни тяжело признаваться, не знает.
Теперь она по-настоящему заинтересовалась.
– Кто вы такой?
– Кабрильо. Меня зовут Хуан Кабрильо, и несколько дней назад мы с этим моим товарищем нашли на дне так называемой Ямы Сокровищ на Пайн-Айленде надпись, оставленную адмиралом Цаем Суном в 1498 году.
Она на миг разинула рот, но сразу спохватилась. Успокаиваясь, отпила белого вина. Хенли и Кабрильо не походили на любителей розыгрышей. Они были очень серьезны.
– Это правда? – удивленным шепотом спросила она.
– Да, – сказал Макс, ухмыляясь – ему было приятно, что он может предоставить Тамаре нужную ей информацию.
– Погодите, – вдруг сказала она, – это не на Пайн-Айленде какой-то пират предположительно зарыл свои сокровища?
– Действительность еще удивительнее легенды, – ответил Хуан. Он решил сначала вытянуть у нее как можно больше, а уж потом сказать об аргентинской угрозе. Ему не хотелось рисковать тем, что она откажется помогать. – Пожалуйста, расскажите нам, что можете, об адмирале Цае.
– О нем так мало известно вот почему: когда он вернулся в Китай, на троне сидел новый император, который считал, что его подданные не должны покидать Срединную империю. Он приказал казнить Цая и всех членов его экипажа, чтобы они не отравляли народ рассказами о внешнем мире. Один из людей адмирала сумел спастись, и от него мы узнали о путешествии.
Об этом она говорила с подлинной страстью. И хотя вопросы задавал Хуан, ее внимание было устремлено к Максу.
– Расскажите о корабле, который им пришлось бросить. Цай написал, что экипажем корабля овладело зло, но не говорит, что произошло на самом деле.
– Да, это корабль «Молчаливые воды». Цаю пришлось затопить его и убить всю команду, потому что они сошли с ума.
– Где это произошло? – спросил Макс.
– Уцелевший был простым моряком, не штурманом. Он сказал только, что это произошло в земле льда.
– Любопытно, – сказал Хуан. – А как…
– Как черная женщина стала специалистом по морской истории Китая?
– Нет, я хотел спросить, как эта история просуществовала так долго, но раз уж вы сами упомянули…
– Мой отец был инженером, специалистом по электронике, и почти всю жизнь проработал в Тайбэе. Там я закончила университет. Только после этого мы вернулись в Штаты. Что касается истории, выживший – его звали Цзедун Чу – записал ее уже в старости. Он жил на Тайване, который тогда был провинцией Китая. Рукопись передавали в семье из поколения в поколение, но, когда сменилось несколько их, историю стали считать выдумкой, плодом живого воображения пращура. Я узнала о ней только потому, что все годы обучения в университете жила в одной комнате с Сьюзан Цзедун, правнучкой Чу в восьмом колене.
Конечно, невозможно было доказать, что адмирал Цай существовал, ведь император приказал уничтожить все упоминания о нем и его людях, и история так и оставалась выдумкой.
– До настоящего времени, – напомнил Макс.
– До настоящего времени, – с улыбкой кивнула она ему.
Кабрильо явственно почувствовал, как между ними проскочила искра; он очень хотел бы дать им побыть наедине, но время было непозволительной роскошью.
– Он не говорил, что вызвало безумие?
Он думал об отчете Линды Росс. В его работе совпадение считалось неприличным словом.
– На пути в Южную Америку «Молчаливые воды» на месяц отделились от двух других кораблей. Он пристал к далекому острову – не спрашивайте, к какому, – и выменял у туземцев свежий провиант. Вот единственное, что отличает его плавание от плавания двух других кораблей, поэтому я всегда считала, что мясо было чем-то отравлено.
– Прошу меня ненадолго извинить, – сказал Хуан и вышел. Макс страшно обрадовался.
Хуан набрал «Орегон» и попросил соединить его с доктором Хаксли.
– Джули, это Хуан.
– Эй, где вы, парни?
– Хочешь верь, хочешь нет – на речном пароходе на Миссисипи.
– Тепло и солнечно, верно?
В голосе корабельного врача звучала зависть.
– Солнце только что село, но все равно еще около восьмидесяти градусов[41].
– И ты позвонил поиздеваться. Жестоко, Председатель, даже для тебя.
– Слушай, ты случайно не проверила образцы, которые просила Мерфа принести со станции «Уилсон/Джордж»?
– Еще нет.
– Проверь их на прионы.
– Прионы… серьезно? Ты считаешь, что у Энди Гэнгла было коровье бешенство?
– Да, его разновидность, и я думаю, что он заразился от трупа. Ведь прионы не умирают, верно?
– Они просто белковые соединения. На самом деле не живые. Но да, в определенном смысле они не умирают.
– Поэтому если прионы попадут в кровь, когда случайно уколешься о кость трупа, зараженного ими, можно подхватить болезнь?
Джулия не раздумывая ответила:
– Теоретически да. Что за мозговой штурм?
– Виновник – китайский корабль, который находится там, где не должен. Сделай одолжение, попроси Марка и Стоуна перестать изучать карту. Я нашел этот залив.
На этом он прервал разговор и вернулся к Максу и Тамаре, которые смеялись какой-то шутке Хенли.
– В чем дело? – спросил Макс.
– Проверяю догадку насчет того, что отравило пищу на «Молчаливых водах». – Каннибализм был обычным явлением на островах Тихого океана, и если Хуан не ошибался, то знал, что за мясо выменяли китайцы. – Какой груз был на корабле?
– Все от золота и пряностей до шелков и нефрита. Все то, что особенно ценят китайцы. Договариваясь в плавании с туземцами, они хотели получать только самое лучшее. И потому везли самое лучшее. Что еще написал адмирал Цай?
