все-таки случившемся бое. Заприметив на горизонте Яра, стражники поспешили отворить двери перед ошеломленным хозяином замка, впустив его и остальных всадников внутрь.
— Где моя дочь? — не распыляясь на прочие мелочи, вопросил губернатор самую важную вещь у выросшего из ниоткуда дружинника.
— Ваше Сиятельство? — пришел в недоумение воевода. — Она уехала с вами на турнир и после этого не возвращалась.
— Я отправил ее сюда с Индо! — Мужчина покраснел то ли от гнева, то ли от накатившего ужаса за родного ребенка.
— Но и Индо здесь не появлялся. Без нашего ведома старик за стены не попал бы.
Глава семьи Медио осмотрелся в отчаянии.
— Харраф отступил беспричинно, не так ли?
— Верно, Ваше Сиятельство. Мы сначала диву дались и даже обрадовались, но теперь, кажется, все встало на свои места — они поехали за княжной.
— Анги, чтобы через пять минут за моей спиной было еще полсотни человек в седлах! Мы станем искать ее до победного!
Пока дружинник выбирал лучших из подчиняющихся ему воинов для присоединения к поисковой группе, а в конюшнях кипела работа, Яр в заслуженную свободную минутку сполз с коня и отошел в тихий угол — перевести дух. Его чаша рассудка переполнилась и вот-вот собиралась пролиться наружу в виде яростного крика или горьких слез. А может, всего вместе. «Я не могу потерять мою драгоценную малышку, не могу, иначе у меня совсем ничего не останется, — плакал он в душе, — Система, лучше забери меня, старого дурака, но оставь Фею — пусть она живет!» Князь метался в разные стороны, никак не находя себе места, пока вдруг не замер, закрыв глаза.
— Ваше Сиятельство, все готово — мы можем отправляться, — оповестил Анги.
Губернатор повернулся с полуулыбкой на лице, кивнул и уверенно пошел к своей лошади.
Отряд рассекал вдоль деревьев, растягиваясь вширь и охватывая как можно большую площадь леса для эффективного поиска; они ориентировались по звукам, двигаясь в том направление, откуда доносились голоса и мечи. Дважды гвардейцы, налетев вихрем клинков, помогли братьям по оружию отбиться от мутантов, после чего численность образовавшейся дружины увеличилась — у нее появилась пехота. На третий раз по округе разнесся многоголосый радостный восклик, который, казалось, можно было услышать в радиусе нескольких километров.
Фейниль ойкнула и прижалась к земле, скрывшись в высоких зарослях. Она приближалась к металлическому лязгу, надеясь встретить там знамена своего дома — за ним последовали оглушающие возгласы, раздавшиеся совсем рядом с ней. «Кто-то победил», — догадалась девушка. Несмотря на испуг и сдающие нервы, она продолжила подбираться к звукам, уже ползком, чтобы узнать, чьи люди все-таки оказались сильнее. Сжимаемый правой ладонью меч мешал ей, но выкинуть оружие, лишаясь единственной возможности дать отпор, станет неразумным решением, поэтому эфес оставался теплиться в руке Феи вопреки неизбежным потерям в скрытности и скорости передвижения.
Ветки разошлись в стороны, открывая вид лишь на малую часть поля боя. Герб семьи Медио, — черная крепость с мостом на огненно-красном фоне, — был повсюду. Почти все нашитые на одежду и нарисованные на щитах рисунки оказались испачканы в крови, изрезаны или претерпели еще какой-либо урон, а их владельцы уже не дышали. Гвардейцы лежали повсюду, залив землю краснотой и оставив свои потроха свисать с веток и клинков врагов. Казалось, чаща превратилась в братскую могилу, ведь разобрать изуродованные лица убитых, чтобы похоронить хотя бы некоторых из них со всеми положенными почестями, не представлялось возможным.
К горлу княжны подобрался ком, а живот неприятно защекотало. Она попыталась отползти назад, однако острие меча предательски задело кусты, отчего те затряслись.
— Кто там? — Раскрывшее местоположение девушки движение растительности не ускользнуло от внимательного взгляда мутанта.
Смысла бежать не было — кроха на тонких ногах по скорости не соперник рослым мужчинам. Вместо этого она, наоборот, затаилась, собираясь нанести удар первой. Ее глаза пристально следили за нелюдем, приближающимся в одиночку и желающим убедиться, что увиденное им — лишь испуганный зверек. Дочь губернатора задержала дыхание, боясь лишний раз и моргнуть, а время для нее вовсе остановилось. Когда настороженный, но в то же время слишком самоуверенный мужчина сократил расстояние до минимального, она исполнила рывок кобры, целясь в шею. Лезвие прошло сквозь плоть и сонные артерии, застряв посередине из-за слишком крепкого спинного мозга.
Убитый почти не издал звуков, если не считать грузно упавшего тела и одного отчаянного, захлебывающегося в крови вдоха, однако наблюдавшие за всем товарищи мутанта и без этого прекрасно видели стоящую в полный рост Фейниль с темно-красными брызгами на лице.
— Это она! — закричал один из них. — Брать живой!
На этот раз Фея уже не думала, а просто бросилась назад, побежав так быстро, как только могла, но не преодолела и ста метров, как из-за деревьев выскочил всадник, сбив ее щитом с ног — из-под волосяного покрова потекли несколько струек юшки, а мир поплыл, как встревоженная камнем водная гладь. Ее руки оказались в путах быстрее, чем она успела даже осознать случившееся.
Аристократку посадили у ствола дерева, очистив ее лицо от крови и отыскав для Ее Сиятельства воина, до сих пор имеющего в запасе лечебные способности, при помощи которых тот запустил ускоренный процесс регенерации полученных ранок. Она осматривала стоящих вокруг нее существ с неприкрытым отвращением, пусть многие из них выглядели, как обычные люди, и относились к ней бережливо, упуская из внимания момент поимки. Особенно противными девушке казались особи с явно проявившимися признаками мутаций: змеиными глазами, деформированными ушами, лишними конечностями и прочими ненормальностями. Но даже среди них имелись еще большие уродцы, что обросли шерстью и имели морду зверя со всеми вытекающими. «Зверолюди! — засмеялась она про себя. — Скорее человекоподобные животные».
Харраф ждать себя не заставил и подоспел уже через десяток минут. Мужественный князь с изящной бородой спустился с коня и подошел к своей пленнице на здоровых ногах — рана или успела зажить, или была временно обезболена зельем.
— Не бойся, детка, никто тебя не тронет и пальцем. — Он опустился на колени и посмотрел в ее красивые серые глаза.
— Не пытайся показаться добрым, пока разоряешь дом Медио и убиваешь принадлежащих к нему людей. Мне известно, что ты хочешь от меня получить, поэтому не стоит устраивать из этого игру — говори прямо!
— Даю слово князя, что ни единая душа тебя не обидит. Мне нет проку наносить вред столь прекрасному созданию, как ты.
— Слово мутанта! — рассмеялась Фейниль ему в лицо. — Слово шлюхи и то стоит дороже.
Харрафу было крайне неприятно слышать такое в свой адрес, как и всем остальным вокруг, однако
