Эдди Торен, он живет в городке Уайт-Плейнс, в тридцати милях от Нью-Йорка, видит Сюзанну впервые, но ему знакомо ее имя. И он сразу узнает ее, потому что она снилась ему не один месяц. Он уже любит ее, хотя не понимает, как такое может быть. Она снилась и его младшему брату, Джейку. Вот почему у Эдди есть уверенность, что он не сходит с ума. Сюзанна знает, что тут не обошлось без ка, которая на этот раз решила ей помочь.
Она говорит Эдди, что в итоге они, возможно, будут работать на «Тет корпорейшн» (этой компании, как известно, дел хватит на много лет вперед). Сюзанна берет Эдди за такую знакомую, любимую руку. Она думает, что умрет от радости.
«С того самого момента все трое жили счастливо? Я этого не скажу, потому что так не бывает. Но счастье у них было. И они жили».
Роланду на пути к Башне остается преодолеть только одно препятствие: Мордреда. Сын-монстр по-прежнему преследует стрелка, но он умирает, отравившись лошадью Дандело. Отпущенное ему время истекает. Он должен убить Роланда до того, как тот достигнет Башни следующим днем.
Башня зовет Роланда, но у него так тяжело на душе, он такой одинокий и уставший, что даже эта чудесная песня не может убедить его двинуться дальше. Он говорит Ышу жестокие слова, потом, правда, извиняется, но ушастик-путаник его игнорирует. Кинг знает, что Ыш должен погибнуть, но вымышленный писатель думает, что все с Ышем будет хорошо, и он дойдет до самой Башни.
Вскоре после полудня Роланд видит первую дикую розу, растущую на обочине дороги. Периферийные лепестки розовые, но ближе к середине они становятся ярко-красными, обретая цвет желания сердца. Стрелок падает перед розой на колени, наклоняется к ней ухом, вслушивается в ее песню. В самом центре видит что-то желтое, настолько яркое, что больно смотреть: ворота Гана. В отличие от розы на пустыре эта сияет здоровьем, ее переполняют свет и любовь. Поле роз — живительная сила, розы питают Лучи своими песнями и ароматом. В свою очередь Лучи питают розы.
Последняя ночь перед встречей с Башней — самая длинная в жизни Роланда, за исключением ночи, проведенной с Уолтером на голгофе, и, возможно, той, когда он рассказывал историю своего пребывания в Меджисе. Он знает, что Мордред, возможно, ждет, пока он заснет, но не в силах бодрствовать, поэтому у него нет выбора, и он оставляет на вахте Патрика. Дает ему задание что-то нарисовать, надеясь, что это занятие не даст ему заснуть час-другой. Роланд знает, что рисование для Патрика — наркотик, и он крепко сидит на этой игле — тонком столбике графита по центру его карандашей.
Мордред изо всех сил борется со смертью, дабы успеть выполнить свое предназначение. Он уже думает о том, чтобы атаковать, не дожидаясь, пока Патрик заснет, но Алый Король уговаривает его подождать еще немного. Он усыпляет Патрика колыбельной. Мордред крадется к лагерю, ходячий кошмар о семи лапах, но в своем стремлении расправиться с Роландом забывает про третьего члена его команды. Ыш бросается на паука, не думая о собственной безопасности, точно так же, как бросился на Тик-Така в бункере под Лудом. Его лай будит Роланда. Если бы Ыш не бросился на Мордреда из высокой травы, в лапах паука оказался бы не ушастик-путаник, а Роланд. У Ыша есть шанс вырваться из лап Мордреда, но он предпочитает продолжить схватку.
Роланд требует от Мордреда отпустить Ыша, обещая, что даст ему прожить еще один день, но Мордред не может сдержать свою ярость. Он швыряет Ыша от себя и вверх и тот насаживается на обломанную ветвь дерева. Все это Роланд уже видел, в Меджисе, в розовом хрустальном шаре.
«Впереди дерево, похожее на протянутую, скрюченную руку. На самую верхнюю ветвь насажен ушастик-путаник. Ему давно положено помереть, но, когда розовый вихрь проносит Роланда мимо, он поднимает голову и смотрит на стрелка. В его глазах застыла невыносимая боль. „Ыш!“ — кричит он и пропадает из жизни Роланда и его памяти на много лет» (ТБ-4).
Мордред поворачивается, чтобы броситься на Роланда, но стрелок видит его очень хорошо. Всаживает в него несколько пуль, прежде чем слышит злобный крик у себя в голове. Алый Король в ярости, Роланд убил его единственного сына, но стрелок напоминает безумцу, что вина лежит только на нем: именно он послал Мордреда по следу ка-тета. Исход похода Роланда мог быть совершенно иным, если бы Мордред сумел сдержать желание убить своего Белого отца и первым добрался бы до Башни.
Ыш, последний из ка-тета Роланда, кто умирает от ужасного вируса смерти, который несет в себе стрелок. У Патрика к этому вирусу иммунитет, потому что он никогда не был членом ка-тета. Роланд благодарит Ыша за жертвенность и протягивает руку, понимая, что Ыш может укусить его, возможно, даже надеясь на это. Но у Ыша хватает сил лишь на то, чтобы лизнуть руку Роланда, и он умирает. Роланд сожалеет о том, что совсем недавно грубо разговаривал с Ышем, и понимает, что ушастик-путаник, должно быть, знал, что ему предстоит умереть и смерть его будут долгой и мучительной.
После того как Патрик и Роланд хоронят Ыша, они покидают лагерь, чтобы пройти последние несколько миль, отделяющие их от Башни. Роланд делает все, что в его силах, чтобы колеса повозки не наехали ни на одну розу, которых становится все больше. Вдоль дороги появляются остатки каменных стен. Некоторые напоминали руины замков, другие выглядели как египетские обелиски. Встречались и говорящие круги, в одном месте руины напоминали Стоунхендж.
Наконец, Роланд впервые видит то самое, что занимало его сны тысячу лет — вершину Темной Башни. Он удивлен, что мир не замер, что он сам остался точно таким же, каким был мгновением раньше, до того, как увидел Башню, И при этом он не испытывает разочарования от того, что его поход неотвратимо близится к завершению.
В бинокль, позаимствованный у Мордреда, Роланд рассматривает то самое многоцветное окно на вершине, сверкающее в весеннем солнечном свете. Черный центральный круг смотрит на него, как глаз. На вершине Башни торчат два флагштока. Облака, плывущие по небу над двумя сохранившимися Лучами, образуют громадную букву X.
Голоса звучат громче, поют имена всех миров. У Роланда возникает ощущение, что он отрывается от земли, вот он и предлагает Патрику залезть на повозку, которую он тащит за собой. «Мне нужен якорь… Без него я могу со всех ног броситься к Башне, хотя знаю, что делать этого нельзя. И если усталость не разорвет мое сердце, тогда Алый Король вышибет мне мозги какой-нибудь из своих игрушек».
В нескольких милях от Башни Роланд опускает рукояти повозки на землю, и на вершину последнего холма он и Патрик поднимаются, держась за руки. Внизу видят огромное алое одеяло, простирающееся до самого горизонта. А на дальнем краю стоит серая Башня, с поблескивающими на солнце окнами.
Алый Король приветствует Роланда криком: «СТРЕЛОК! ТЕПЕРЬ ТЫ УМРЕШЬ!» Они успевают укрыться за стальной пирамидой, облицованной камнем. [227]Снитч пролетает мимо и попадает в их повозку, разбрасывая пожитки в разные стороны.
Роланд дразнит своего злейшего врага, надеясь, что тот расстреляет весь запас снитчей. Алый Король визжит от ярости, но потом замолкает, позволяя Роланду услышать голос Башни. Она зовет стрелка, как Талисман звал Джека Сойера. Ее зов — что крючок в мозгу, вытаскивающий его на открытое пространство, где Алый Король может его убить. Часы Роланда идут назад, у коряя свой ход.
Роланд хочет убить Алого Короля сам, но потом находит другое решение. Дает Патрику бинокль, чтобы тот как следует рассмотрел Алого Короля, а потом просит нарисовать его. Патрик прижимается лбом ко лбу Роланда, и в голове у стрелка раздается голос не юноши, а взрослого мужчины, сильного мужчины: «Он там не полностью. Он ускользает. Он меркнет».Роланд уже слышал эти слова, пусть не может вспомнить где. Уолтер так говорил о Незнакомце-вне-времени, и так же Башня будет описывать самого Роланда.
Карандашный рисунок Патрика, вероятно, величайшая его работа, но чего-то не хватает. Глаза должны быть красными. Роланд выскакивает из-за укрытия, чтобы вырвать ближайшую розу. Шипы прорывают кожаную рукавицу, отрезают еще один из остававшихся пальцев на правой руке. Роланду не удалось убедить Патрика вырвать эту розу, и теперь он понимает: если бы за розой отправился Патрик, то мог бы так сильно пораниться, что о завершении рисунка пришлось бы забыть.
