Бюрократия требует от олигархического капитала соблюдения определенных правил, своеобразной дисциплины. Причем требует совершенно искренне. Другой вопрос, что учитель нравственности из чиновника получается так себе. Что поделаешь.
В основе проекта Путина лежит абсолютно рыночный подход, не сильно отличающийся от американского или немецкого корпоративизма, только с русской спецификой. А специфика состоит в том, что бюрократия в условиях периферийного капитализма всегда будет иметь тенденцию к гипертрофированному развитию, склонна к коррупции и отличается некомпетентностью. Совместить путинский проект с демократией трудно, но не потому, что президент и его окружение вышли из органов госбезопасности. Просто в стране, где 70% населения рыночную модель не принимает, где плоды экономического успеха достаются незначительному меньшинству, поддерживать стабильность можно, лишь жертвуя демократическими свободами. На самом деле политика Путина - вынужденная. Можно сказать, что власть как раз старается сохранить демократические институты настолько, насколько это вообще возможно в рамках сложившейся социально-экономической модели. Жаль только, что это не слишком возможно в принципе.
Еще в начале ХХ века Макс Вебер, рассуждая о перспективах российского капитализма, замечал, что свобода и буржуазный порядок вовсе не органически дополняют друг друга. Вернее, они были взаимосвязаны в XVI веке, в эпоху протестантизма и революции. Но русский капитализм, рождающийся сразу на индустриальной основе, не имеющий этого исторического наследства в виде уже сложившихся институтов гражданского общества, будет развиваться совершенно иначе, не слишком нуждаясь в подобном демократическом наследстве, к тому же иноземном.
Большой поклонник всего немецкого, Путин спустя сто лет явно доказывает правоту Вебера. К тому же отсталость российского капитализма - как она понимается и либералами, и бюрократами - требует ускорения развития, модернизации. Выступая в роли «ведущей национальной силы», «локомотива развития», бюрократия вполне в состоянии вести за собой страну. Больше того, она с подобной задачей справляется лучше частного бизнеса. И уж точно, гораздо более осознает ответственность перед своей страной, чем иностранный капитал и его местная обслуга. Бюрократия для русского капитализма - лучший из возможных вариантов. Только она все равно никуда не годится.
Что плохого, например, в национальных проектах? Строго говоря, нет ничего дурного в том, чтобы начать использовать деньги стабилизационного фонда на развитие страны. Тем более, если речь идет, например, об образовании. Только образование эти деньги не получит. Они будут потрачены не там и не так. И не потому, что чиновники украдут, а потому, что в нашей централизованной системе высшие бюрократы все равно никогда не узнают о нуждах конкретной сельской школы, которые отличаются от нужд такой же школы в соседнем селе.
Чувствуя свое бессилие, бюрократия отдает все мелкие вопросы во власть свободного рынка - причем именно в тех секторах, где рынок со своими функциями хуже всего справляется.
Вместо того чтобы дать средства в распоряжение местных властей и директоров школ, чтобы они могли повышать зарплату учителям и ремонтировать здания, деньги концентрируются на счетах, из которых оплачиваются амбициозные и помпезные мероприятия, милые сердцу бюрократов, но совершенно далекие от повседневной жизни населения. Нет, самостоятельность директоров школ, библиотек и университетов расширяют, но не за счет целенаправленной помощи, а за счет стихийной приватизации образования. Имея многомиллионные средства в бюджете национальных проектов, непосредственно в школы и библиотеки государство денег давать не хочет, зато разрешает низшему звену администраторов от образования и культуры крутиться как угодно, сдавая в аренду помещение, продавая и закладывая имущество, занимаясь предоставлением частных услуг.
Национальные проекты дополняются приватизацией в форме «автономного учреждения», причем - снизу и по мелочам. Крупные куски глотают другие. В том числе и поэтому централизация бюрократической власти в сочетании с продолжающейся рыночной либерализацией экономики делает национальные проекты в их нынешнем виде практически бессмысленными.
Разумеется, неизбежный итог проводимого курса - рост недовольства и постепенная политизация населения. Чем более бюрократизирован капитализм, тем больше шансов, что социальный протест примет форму политической революции. Но это - потом. После того как сменится президент, а бюрократическая корпорация - в процессе дележа наследства - утратит свое единство.
Но это сюжет на конец 2000-х годов.
Опубликовано в журнале: «Неприкосновенный запас» 2006, №4-5(48-49)
РАЗРЫВ
Один из самых любимых моих эстонских анекдотов. Мальчик до трех лет ничего не говорил. Водили к врачу, обследовали. Не помогало. И лишь в три года он неожиданно произнес: «Суп пересолен». «Почему же ты раньше молчал?!» - изумляются родители. - «Раньше все было в порядке».
По отношению к левым организациям отечественная пресса ведет себя в точности как эстонский мальчик. Читатели большинства серьезных газет вряд ли знали о создании Левого фронта и очень редко замечали существование Союза коммунистической молодежи до тех пор, пока в них не наметился раскол. А про Авангард красной молодежи вспоминали лишь тогда, когда кого-то из его активистов избивала милиция.
Но вот случился скандал. Руководство КПРФ пригласило на демонстрацию 1 мая Движение против нелегальной иммиграции. Группу откровенно националистическую, выступившую прошлой осенью ядром знаменитого «Правого марша».
Дискуссии внутри левых групп неожиданно стали темой «серьезной» прессы. В массовых изданиях мы можем сегодня прочитать подробный рассказ о происходящем, изложение основных позиций. Детализированный анализ свидетельствует о том, что авторы честно проштудировали www.aglob.ru и другие левые сайты. Правда, с непривычки журналисты все равно перевирают имена и путаются в частностях. Но прогресс налицо!
Выйти на улицу голым
«C точки зрения и самих ультраправых, участие в демонстрации под красными знаменами порождает некоторые идеологические проблемы» Впрочем, почему именно появление ДПНИ вызвало такой скандал? На первомайское шествие вместе с Зюгановым вышло целое множество различных националистических групп откровенно черносотенного толка. Например, напомнили о себе активисты Национально-державной партии России (НДПР), которую одно время считали ведущей неофашистской организацией.
Надо сказать, что, с точки зрения и самих ультраправых, участие в демонстрации под красными знаменами порождает некоторые идеологические проблемы. Но сторонники расовой чистоты отличаются дисциплиной и практичностью. Призывая «всех правых патриотов принять участие в марше 1 мая», ДПНИ терпеливо разъясняет в Интернете, «зачем это нужно:
- репетируем Русский марш - 2006;
- выдавливаем леваков (АКМ, троцкистов и прочую мразь) с социальных тем;
- проходим по центру города с имперскими флагами;
- затыкаем пасть Гельманам-Сурковым: собака лает, караван идет».
Со своей стороны, сторонники официальной линии КПРФ тоже не прибегали к особо изысканным аргументам. «По-моему, вопрос может ставиться единственным образом, - читаем мы в одной из рассылок, - ДПНИ (равно и любая другая организация) за или против путинского режима? Если за - союз с ними невозможен. Если против - на сотрудничество (хотя бы тактическое) идти можно и нужно».
Секретарь Союза коммунистической молодежи Андрей Карелин, напротив, пытался отговорить руководство от рокового шага, дискредитирующего партию: именно Кремль «руками придворных политтехнологов усиленно навязывает КПРФ мнение о необходимости «тактического взаимодействия» с подобными организациями». Таким образом, все, в любом случае, сводится к проискам Кремля. В одном случае предполагается, что агентом администрации является всякий, кто пытается расколоть «единство оппозиции». В другом случае вражеской агентурой объявляют тех, кто это единство отстаивает, поскольку на практике это идет оппозиции только во вред.
«Ну, это, конечно, глупость, - возражает еще один участник дискуссии. - Я понимаю стремление авторов деликатно обойти проблему, связанную со своеобразной позицией руководства КПРФ. Но сваливать опять все на Кремль - это, право, даже не смешно. Ясно же, что Кремль тут ни при чем и что махровый национал-патриотизм и конъюнктурщина процветают в КПРФ без всякой помощи Кремля».
Если бы сказка о голом короле писалась в наши дни, она, несомненно, имела бы совершенно другой конец. Вопрос, почему его величество выходит на демонстрацию голым, занимал бы нас гораздо меньше, чем выяснение того, кто нанял мальчика, прокричавшего об этом на всю площадь. И политтехнологи, только что сами пошившие «новое платье короля», принялись бы с не меньшим усердием доказывать: все эти крики организованы некими враждебными силами.
