Я, право, совершенно изнемогаю, — ответила она устало.
— Я вижу это с сожалением и удивляюсь, что вы не искали более прибыльного занятия. Вы, очевидно, принадлежите к интеллигентному классу, получили, вероятно, образование, которое и должно бы дать вам сколько-нибудь обеспеченное положение.
— Это правда; мы, к несчастью, разорены. Но я действительно получила хорошее воспитание, знаю французский, немецкий и английский языки и надеялась зарабатывать на хлеб. Однако, несмотря на все старания, мне не удалось найти работу: везде все занято, все переполнено. Кто беден и не имеет протекции, тот всюду натыкается на грубый отказ, — с горечью закончила она.
Видя, что незнакомец молча обдумывает что-то, она прибавила умоляюще:
— Ради бога, купите хоть что-нибудь!
— Конечно, я куплю. Дайте мне, пожалуйста, полотенце, а кроме того, позвольте предложить вам работу. Не желаете ли занять у меня место чтицы? Не опасайтесь ничего и не предполагайте что-нибудь нехорошее. Я очень болен, страдаю болезнью сердца и просто ищу образованную особу, которая могла бы читать мне на иностранных языках. Вознаграждение — пятьдесят рублей в месяц. Обдумайте… может быть, сойдемся. Вот мой адрес и деньги за покупку.
Достав бумажник, он вынул визитную карточку и деньги, которые протянул продавщице. После этого он жестом подозвал следовавший за ним экипаж, сел в карету, и резвые кони умчали его.
Изумленная девушка стояла с минуту неподвижно и следила глазами за удалявшимся экипажем, но порыв ледяного ветра вернул ее к действительности.
«Ах, если бы он дал мне хоть три рубля», — с дрожью подумала она и стала спешно завертывать свой товар. Затем она подошла к одной из витрин и чуть не вскрикнула, когда разглядела данные ей деньги: у нее в руке была сторублевая бумажка.
«Не ошибся ли он? — с испугом спрашивала она себя. — Да нет. Ведь он не спеша вынул из бумажника карточку и деньги. Нет-нет, это великодушный дар!»
Счастливая, позабыв холод и все невзгоды тягостного дня, она вошла в магазин игрушек, купила куклу и ящик с красками, разменяла сотенный билет и стала делать дальнейшие покупки: косынку, теплые перчатки, маленькую елочку, бонбоньерки, золотые орехи и лакомства, а также запаслась чаем, кофе и какао. Видно было, что она привыкла хорошо жить, и потому покупала не стесняясь. Истратив рублей двенадцать и не будучи в состоянии нести все пакеты, она позвала извозчика.
В одном из кварталов на окраине города извозчик остановился перед небольшим деревянным домиком. У калитки девочка лет двенадцати, в старом дырявом клетчатом платке, прыгала с ноги на ногу, чтобы согреться.
— Ах, барышня, вот и вы наконец. Уж как мы беспокоились! Барыня даже плакала, потому как думала, не случилось ли с вами какой беды. Батюшки, сколько пакетов вы привезли, и даже елку! То-то у нас будет радость! — воскликнула девочка, вся сияя.
— Скорее, Катя, пока я расплачусь с извозчиком, ты снеси часть пакетов; тут и для тебя есть кое-что. Я иду следом за тобой.
Отдав деньги вознице и захватив остальные свертки, девушка вошла во двор, а там направилась к маленькому флигелю, в первом этаже которого виднелись три неосвещенных окна. На лестнице ее встретил мальчик лет тринадцати и поспешил освободить ее от свертков.
— Ты, значит, спустила все полотенца, если привезла столько всякой всячины. Но как долго ты не возвращалась, с десяти часов утра!
— Да, мне посчастливилось. А у нас еще темно?
— Да ведь керосина нет, и я голоден: мы весь день ничего не ели, — грустно ответил мальчик.
— Знаю, знаю, Петя, но зато теперь мы хорошо поужинаем. Вот пока пять рублей, сбегай купи керосина, дров, хлеба и сосисок.
Мальчик полетел стрелой, а прибывшая вошла в комнату, где ее ожидали мать и сестренка лет восьми.
— Как я беспокоилась о тебе, Мэри. Ведь целый день тебя не было, — сказала пожилая дама, целуя дочь. — Но зачем ты так много израсходовала? — прибавила она, увидев разложенные на столе Катей пакеты.
— Не беспокойся об этих тратах, мама, я купила только полезные вещи. После я расскажу тебе все, а теперь думаю только об одном: как бы согреться… Вот выпью немного мадеры — и вас всех угощу.
Через полчаса веселый огонь трещал в печи, на столе горела лампа, и вся семья, сидя за самоваром, с наслаждением пила и ела. Напившись чаю, Мэри послала брата с девочкой-прислугой закупать на следующий день мясо и все остальное для обеда, а с ними отправилась и маленькая Нита.
Когда дети ушли, Мэри стала помогать матери украшать елку и рассказала свое приключение в Гостином Дворе.
— Благослови Господь этого доброго человека! Его предложение было бы для нас, конечно, счастьем, если он действовал без задней мысли… я боюсь, не кроется ли тут что-нибудь грязное, — заметила Суровцева.
— Я не думаю этого, мама. Он казался человеком зрелых лет и, во всяком случае, очень больным, с впалыми глазами и бледным, точно восковым, лицом. Да ведь у меня есть его карточка: посмотрим, кто он.
Она сходила за своей сумочкой и достала из нее визитную карточку, которую осмотрела с матерью, а затем прочла: «Оскар Ван дер Хольм».
— Имя ничего не говорит, а вот тут что-то странное, — заметила Суровцева, указывая на черные пятиконечные звезды в нижней части карточки, повернутые вершиной вниз, с адресом в середине: «Каменный остров, собственный дом». — Это, вероятно, какой-нибудь чудак. Возможно, ему действительно нужна чтица и секретарь. Несомненно, у него доброе сердце, и я думаю, что на второй день праздника ты можешь письменно спросить, когда он примет тебя.
— Хорошо, мама. Ведь неразумно было бы не попытаться даже воспользоваться таким выгодным занятием!
Воодушевленные новой надеждой, мать с дочерью принялись усердно приводить в порядок квартиру, состоявшую из крошечной темной кухни и двух маленьких, почти пустых комнат. Когда же вернулись дети с провизией, то все уже приняло праздничный вид: елка весело горела, освещая разложенные под ней подарки и сласти, и давно уже бедная семья не ложилась спать сытой, счастливой и полной надежд на будущее.
Скажем несколько слов о предшествовавшей полосе в жизни несчастной Мэри Суровцевой, которую судьба так жестоко поразила, отняв у нее сразу любимого человека, состояние и общественное положение. Тотчас же по переезде в глухой переулок Выборгской стороны из роскошной квартиры, где много лет жилось привольно и счастливо, Анна Петровна серьезно заболела, и те скудные средства, которые остались после разорения, ушли на доктора и аптеку.
Оправлялась она медленно, и началось полное лишений унизительное прозябание, постигающее многие разоряющиеся семейства, которые,
