— Наверное, вы прошли дальше и попали в другой дом! Я забыла вас предупредить, что у метро следует сразу повернуть направо.
— Нет, — спокойно ответила девица, снимая курточку, — я мгновенно вас нашла.
Потом она прошла в гостиную, оглядела стол, вынула диктофон и заявила:
— У меня времени всего пятнадцать минут, давайте в телеграфном стиле.
Я слегка удивилась, но согласилась.
— Да, да, пожалуйста.
Девушка, по виду чуть старше моей Маши, хмыкнула и спросила:
— Как вы относитесь к оральному сексу?
Знаете, я редко теряюсь, но в тот момент просто не нашлась, что ответить, заблеяла что-то невразумительное, закашлялась…
Слава богу, следующие вопросы звучали вполне обычно, и я сумела прийти в себя. Девушка провела у меня едва ли десять минут, потом, заявив: «Пора, у меня сейчас еще интервью с самим Никитой Михалковым», — убежала.
Я в растерянности оглядела стол. Однако, я начинаю походить на Фамусова, героя бессмертной комедии «Горе от ума», который упрекал молодое поколение в полном отсутствии воспитания! Но в душе все равно плескалось возмущение: разве можно комкать интервью и сообщать человеку, что торопишься к другому «объекту», пусть даже к самому Михалкову? На мой взгляд, это крайне непрофессионально.
Потом, когда ко мне стали стаями ходить представители прессы, я поняла, что основная их масса — это люди, которые неправильно выбрали профессию. Ей-богу, они порой говорили такие странные вещи!
Одна девочка, включив диктофон, принялась зевать. Я, опытный интервьюер, хорошо знаю, что из большого объема информации легко сделать статью. Ну сами подумайте, когда тот, кого вы «допрашиваете», произносит лишь «да» или «нет», материала не получится. Понимая это, я стараюсь отвечать на задаваемые вопросы максимально подробно, единственное, что меня удивляет, вопросы эти, как правило, оказываются совершенно одинаковыми. Лично я, собираясь в свое время на интервью, первым делом шла в справочную библиотеку и перечитывала там все материалы, уже выпущенные об объекте. Наверное, эти библиотеки есть в газетах и журналах до сих пор, просто никто в них не заглядывает. Так вот, девочка, выслушав меня с выражением крайней скуки на лице, заявила:
— Может, сами напишете материал?
Я удивилась:
— Но ведь это ваша работа!
— Ага, — кивнула девица, — подпись будет моя, только уж больно писать не люблю.
Я чуть было не выпалила:
— Зачем же тогда пошла в газету работать?
Но сдержалась и промолчала.
Еще мне запомнилась девушка из довольно солидного журнала. На встречу она пришла не одна, а с мужчиной.
— Мы вдвоем, — заявила девица с порога, — пустите?
Я посторонилась:
— Входите!
Ну не объяснять же ей, что просто невоспитанно являться на интервью, не предупредив хозяйку о составе «делегации».
Парочка села у стола, оглядела пирожные, скривилась, вытащила диктофоны, и началось:
— Вот вы говорите, что дружите с Полиной Дашковой, а она недавно в газете заявила: «Донцова пишет дерьмо, я работаю лучше».
Я улыбнулась. Очень хорошо знаю Полину, она не способна сказать такое.
— Дашкова права, — она лучший стилист, чем я! Хотя сомневаюсь, чтобы Полина могла сказать подобную фразу, простите, в каком издании было опубликовано интервью? С удовольствием прочитаю его, — ответила я.
Парочка переглянулась и, проигнорировав мой вопрос, понеслась дальше. «На вас пишет бригада?» «Вам не стыдно портить русский народ своими книжками?» «Понимаете, что лепите подделки?» «Может, лучше заняться настоящей литературой?» Часа два они опускали меня головой в унитаз. Все это время Зайка с приветливой улыбкой наливала им чай, Кеша подносил пирожные, а собаки вертели хвостами. Я же старательно отвечала. Вскоре стало понятно: девица глуповата, она играет роль декорации, а мужик, очевидно, сам пробует писать книги, отсюда и агрессия.
В конце концов девочке стали неудобно, и она ляпнула:
— Вы это, того… не думайте, что мы такие злые, просто у нас задание нарыть чернуху!
Парень сердито глянул на товарку, и та, поняв, что сказала лишнее, спросила:
— Можно мне в туалет?
— Конечно, — засуетилась Зайка, — по коридору налево.
Но девушка пошла в другом направлении, я услышала, как она осторожно открывает дверь сначала в мой кабинет, потом в спальню мужа, в гардеробную… Журналистка явно хотела обозреть помещения, куда ее не приглашали. Через пару минут по гостиной разнесся радостный голосок нахалки:
— Вау! Я нашла компромат! У ее дочери в комнате такой бардак! И тарелка с недоеденными макаронами стоит.
Мы с Зайкой на секунду опешили, но потом, переглянувшись, решили никак не реагировать. Уж уходя, девчонка воскликнула:
— Вы очень хорошо играете роль, предписанную вам издательством. Такая добрая, ласковая, чуть бесшабашная Даша! Даже мы не сумели вас раскрутить на агрессию.
Внезапно мне стало ее жаль. Наверное, у этой красивой девушки не слишком счастливая судьба, небось ей на жизненном пути попадались одни сволочи, если она считает, что злобность — это непременная черта любого человека.
Еще мне вспоминается фотокорреспондент, с порога сказавший:
— Понимаете, какая честь вам оказана? Я фотохудожник, который снимал самого Крюкова!
Я растерялась, а наивная Зайка ляпнула:
— А кто такой Крюков?
— Не знаете? — возмутился фотокор.
— Нет, — хором ответили мы с невесткой.
— Ужасно, — покачал он головой, — не слышать о Крюкове! Вот люди!
Развив в нас комплекс неполноценности, он начал выстраивать композицию.
— Шкаф надо передвинуть, на его место поставить диван!
— Это невозможно, — пискнула я, — мебель встроена в стену.
Но фотограф решил не сдаваться:
— Выломать немедленно!
— Нельзя, — рявкнула Зайка.
— Так и быть, — со вздохом согласился он, — тогда переставляйте остальное. Ну что замерли, действуйте, стол к окну, стулья вдоль стены, сервант в коридор. Быстрей, быстрей, раньше начнем, раньше закончим…
С этими словами он вытащил сигареты и, не спросив разрешения, со смаком закурил.
Мы с Зайкой, потные и красные, полчаса толкали тяжелую мебель.
— Экие вы тормозные, — упрекнул нас нахал, — ладно, сойдет.
Зая шлепнулась на диван, я на кресло, стараясь унять бешено колотившееся сердце. Но перевести дух мне не дали.
— Идите переоденьтесь, — велел корреспондент, — длинное платье, бриллианты, мех.
— У меня нет такого!
Парень нахмурился:
— У соседей нельзя попросить напрокат?
— Нет.
— Но у меня задание снять шикарную Донцову, — возмутился гость. — В мехах и драгоценностях! На обложку! Не уйду, пока не переоденетесь!
