— А на лестнице плитка какого цвета?
Представьте теперь мое изумление, когда через пару месяцев я увидела журнал, на обложке которого красовался анонс «У нас эксклюзивное интервью Донцовой. Ложкино, каким оно станет».
На развороте было помещено мое интервью, в деталях рассказывавшее о строящемся доме. Материал украшало фото особняка, не имевшего ничего общего с тем зданием, которое только начала возводить компания «Инком». У милой, обаятельной журналистки в сумочке был спрятан еще один, великолепно работающий диктофон.
Несколько дней я ходила под впечатлением случившегося, потом поняла: сама виновата, нечего распускать язык, он мой главный враг.
Но, если работу газеты я знала досконально, то предложение Лены Кадушевой поработать на радиостанции «Маяк» застало меня врасплох.
Передача, в которой мне предстояло стать ведущей, именуется «Звездная гостиная». Просто ужасное, на мой взгляд, название, но придумала его не я. Продолжается действо ровно час, выходит в эфир каждую среду, ровно в двадцать один ноль-ноль. Сценарий «шоу» не меняется. Первые полчаса беседа с каким-нибудь писателем, издателем или книготорговцем, потом небольшой выпуск новостей, и я снова в эфире. Следующие тридцать минут отданы викторине. Ведущая задает вопросы, а слушатели кидаются к телефонам и начинают дозваниваться до студии, всем хочется получить за правильный ответ книгу. Кстати, там разыгрываются порой уникальные издания. Литературу предоставляют различные издательства, и естественно, все они хотят показать свои лучшие работы. Никаких томиков карманного формата, только твердый переплет и прекрасная полиграфия.
Я заколебалась: смогу ли? Все-таки целый час прямого эфира, живое общение с собратьями по перу и слушателями.
— У тебя получится, — уверяла Лена, — только попробуй, я буду рядом, в случае чего помогу. Ты же не одна в студии, есть режиссер, не бойся!
Я человек легко увлекающийся, любящий пробовать все новое, поэтому согласилась.
— Все будет отлично, — щебетала Лена, — на первый эфир к тебе придет «N», он просто златоуст. Ты только задай вопрос, а дальше лишь следи за временем, «N» будет говорить безостановочно. Ей-богу, работы никакой! Ну станешь изредка восклицать: «Да?», «Ну?», «Неужели?» — и весь эфир.
В назначенное время я устроилась у микрофона и почувствовала, как ноги холодеют, руки трясутся, а желудок сжимается и разжимается в такт сердцебиению. Гостя в студии еще не было, хотя его просили прибыть в двадцать сорок. Ровно в двадцать один час зазвучали новости. Я занервничала, где же «N»?
Режиссер, сидящая за большим окном, кивнула, в моих наушниках раздался ее ровный голос:
— Спокойствие, только спокойствие. Начинай после лайнера.
— Что? — не поняла я.
— Лайнер, — повторила режиссер, — сначала новости, потом зомбирование населения, следом лайнер, колокольчики и ты вступаешь! Смотри на компьютер.
Вы поняли что-нибудь из сказанного? Я тоже нет, но уточнять уже было поздно. Глаза уставились на экран, где горела зеленая строка «Новости. 2.25». Счет на радио идет на секунды. В наушниках зазвучал мелодичный голос метеоролога: «К вечеру возможен небольшой дождь».
Зеленый цвет внезапно переполз вниз, высветилась другая строка «Погода и здоровье. 2.12». Я услышала:
— Завтра наблюдается повышенная геомагнитная активность. Обострение болезней может случиться у сердечников, язвенников. У ряда категорий граждан повысится давление, лица, страдающие заболеванием щитовидной железы, ощутят дискомфорт…
Впрочем, за точность цитаты не ручаюсь, но суть сохранена: вас ждет такая погода, что вы обязательно заболеете, хорошо, если не умрете. Я хихикнула. Вот уж точно, зомбирование населения, люди и не обратили бы внимания на погоду, а теперь придется пить таблетки, им же всем пообещали ухудшение самочувствия. Мой вам совет, пропускайте мимо ушей эти глупости. Никакие сообщения о грядущих магнитных бурях и ураганах не должны выбивать вас из колеи.
В наушниках послышалось «блям, блям», затем кто-то произнес: «Звездная гостиная с Дарьей Донцовой».
— Начинай, — велела режиссер.
Я кашлянула и, изо всех сил стараясь скрыть ужас, завела:
— Добрый вечер, дорогие радиослушатели…
— Кнопку нажми, — приказала режиссер.
Мой палец ткнул в красную пупочку, на стене вспыхнула лампочка, и я внезапно сообразила: тысячи людей сейчас услышат голос Дарьи Донцовой. Вот тут-то мне и стало невыносимо страшно. Да еще гостя нет!
Внезапно послышался тихий шорох, в соседнее кресло опустился мужчина лет сорока пяти. Я обрадовалась и затараторила:
— У нас гость в эфире, писатель «N», он выпустил много книг, хотите задать вопрос, звоните по телефонам, а пока вы обдумываете, о чем спросить литератора, я побеседую с ним сама.
— Уважаемый «N», как вам кажется, книга играет большую роль в жизни общества?
После короткой паузы «N» буркнул:
— Д-д-да! — и замолчал.
Я слегка растерялась, Лена представила мне гостя, как златоуста, человека редкой вербальной активности, который станет говорить безостановочно. Может, ему не по душе пришелся мой вопрос?
Но радио не телевидение, тут никак нельзя молчать, эфир не терпит пустоты, поэтому я решила «ехать» дальше.
— Говорят, вы сейчас работаете над новым романом…
«N» пожевал губами и выдавил из себя:
— Д-д-да, — и снова заткнулся.
Чувствуя головокружение, я продолжала беседу:
— Роман о любви?
— Н-н-нет.
— Философская сага?
— Д-д-да, — выдавив из себя очередное словечко, писатель вытащи из кармана фляжку, сделал хороший глоток, и я поняла: «N» безнадежно пьян.
Положение казалось катастрофическим. Лена Кадушева, которая привела гостя в студию, не поняла, в каком состоянии тот находится. Очевидно, «N» слопал нечто типа «Антиполицай», потому что в воздухе не пахло алкоголем, да и сидит он вполне прямо, вот только говорить совсем не может!
Дальнейшее вспоминается как кошмар. Словно назло, слушатели принялись звонить в эфир и задавать вопросы. «N» буркал:
— Д-д-да. — Или: — Н-н-нет.
Я же, пытаясь исправить положение, заливалась соловьем, горько сожалея о том, что не надела на передачу памперсы, ей-богу, этот предмет очень бы мне пригодился! Но всему приходит конец, в двадцать два ноль две мои мучения кончились.
— Отлично, — сказала Лена и увела гостя.
Я налила себе воды и принялась со стоном пить.
— Кто бы мог подумать, что «N» заика! — воскликнула режиссер, выходя в холл.
Стакан чуть не выпал у меня из рук.
— Он просто пьян, как поросенок.
