— Вас программа «Графоман» беспокоит. Можно приехать к вам в пятницу?
— Зачем? — растерялась я.
— Хотим снять небольшой сюжет.
Я испытала огромную радость. Вот оно как! Значит, я стала настолько популярной, что понадобилась людям из «ящика». Всем же хорошо известно: если человек появляется на телепередаче, он звезда.
В доме был объявлен аврал. Маня убирала квартиру, Зайка спешно перебирала мой гардероб, ни одна кофточка не пришлась ей по вкусу, поэтому я незамедлительно была отправлена в магазин за новой. Александр Иванович, красный от натуги, мыл собак, Аркашка невесть зачем чистил всем обувь, Дима понесся в магазин за пирожными…
В назначенный час я встретила съемочную бригаду, словно невеста сватов: квартира сияет, собаки и кошка благоухают шампунем, на столе праздничное угощенье, сама разодета, как на Пасху.
Мои домашние, кстати, ретировались из дома кто куда, оставив меня с телевизионщиками наедине.
Несколько мужчин втащили в комнаты аппаратуру, потом быстро задали мне пару вопросов, сложили лампы, шнуры, удлинители, софиты и унеслись. Чай пить они не стали. Пирожные домашние сами съели вечером.
Целый месяц потом я ждала своего появления на экране, наконец мне сообщили о дате показа сюжета. Естественно, я тут же позвонила Маше с Оксаной и велела:
— Девочки, включайте телеки.
В урочный час вся семья умостилась у голубого экрана. Мы внимательно следили за передачей, и наконец появилось мое лицо. Ведущий задал какой-то вопрос, я ответила:
— Конечно.
Затем мелькнул кусок нашего коридора, толстый хвост Мули — и все. Домашние наперебой кинулись поздравлять меня. Александр Иванович вытащил ради такого случая бутылку коньяка, подъехали и подруги: Машка с Оксаной. Я же испытывала горькое разочарование.
Во-первых, в телеэфире я пробыла ровно полторы секунды, а во-вторых… Неужели у меня такие толстые щеки, узкие глазки и кривой рот?
Кстати, «Графоман» потом сделал со мной большую передачу, но я совершенно не помню ее сути, зато первые съемки врезались в память.
С тех пор Дарью Донцову часто стали приглашать в «ящик», и я скоро поняла: телевидение очень коварная вещь. Для начала, имейте в виду: экран прибавляет вам как минимум десять кило. Помню, как я удивилась, увидав впервые «живьем» Лену Ищееву и Елену Хангу, ведущих программы «Принцип домино». Передо мной стояли две тростиночки, тоненькие, невероятно стройные женщины. Мне как зрительнице они казались весьма упитанными, а в жизни были практически бестелесными. И еще — экран, словно лупа, выявляет ваши качества. Если человек дурак, то в телевизоре он станет выглядеть клиническим идиотом, если имеет злобный, завистливый характер, это проявится мгновенно. Отчего происходит данный эффект, не знаю, но он есть.
Огромное влияние на передачу оказывает личность ведущего. Те, кто ведет передачи, четко делятся на две категории. Одни стараются повысить свой личный рейтинг за счет гостя студии, выпендриваются как могут, постоянно подчеркивая: я, я, я главный. Другие, наоборот, уходят в тень, желая в полной мере представить гостя, раскрыть его перед зрителями со всех сторон. Именно так поступают уже упомянутые мною ведущие из «Домино», Андрей Малахов из «Большой стирки», так работала Юля Меньшова. Общаться с этими людьми было сплошным удовольствием, никаких растопыренных пальцев и «звездности», милые, интеллигентные люди, желающие сделать интересную передачу. С самыми добрыми чувствами вспоминаю я тех, кто снимал «Однокашники», «Без протокола», «Графоман», «История здоровья», «Пока все дома», «Двойной портрет». Но были и отрицательные эмоции.
Как-то раз меня пригласили на съемку передачи, которую ведет писатель, кстати, тоже автор «ЭКСМО».
— О чем предстоит разговаривать? — поинтересовалась я у редактора.
Девушка ответила:
— О литературе. Никакой желтизны или грязного белья. Наша программа исключительно о труде писателя.
Не ожидая от собрата по перу никаких подвохов и посчитав тему интересной, я явилась точно в указанное время. Через десять минут я поняла: это аутодафе Дарьи Донцовой и Полины Дашковой, сидевших в центре зала. Ведущий вел себя странно, если не сказать нагло.
Едва Полина, человек очень интеллигентный, тонко чувствующий и ранимый, начинала отвечать на вопрос, он моментально перебивал ее. Нам с Дашковой противостоял зал, человек двадцать, состоящий из неудачливых литераторов, тех, кто днями просиживает брюки в буфете Дома литераторов, рассказывая о том, какие великие произведения они напишут, вот только книги их никак не рождаются на свет. Знаете, не следует долго трепаться о своих замыслах, надо просто сесть и написать. К тому же присутствующие в основном были мужчинами… Нам с Полиной мало не показалось. Сначала, правда, пару минут поговорили о судьбе литературы, но потом свора мужиков набросилась на нас, словно стая бродячих собак на сосиску. Очень быстро присутствующие стали выкрикивать злобные фразы, суть которых сводилась к простым мыслям: эти две женщины все время пишут, постоянно издаются, да еще получают деньги, бей их, ребята! Мы, правда, вначале попытались отбиться. Я, решив погасить бушующий пожар, заявила:
— Но мы с Полиной ни у кого ничего не отняли. Кто мешает вам сдавать по рукописи в месяц?
Дальше сказать мне не дали, из зала полетели крики:
— Позор! Гнать таких из литературы! Мы голодаем, а они на иномарках разъезжают!
Ведущий, вместо того чтобы взять бразды правления в свои руки, молча наблюдал, как толпа злобных, нереализованных мужчин топчет ногами двух хрупких женщин, посмевших добиться успеха. В его глазах промелькнуло удовлетворение, и я вдруг поняла: он сам завидует нам с Полиной черной, жуткой завистью, ему трудно «простить» нам количество выпущенных книг, тиражи, гонорары. Сам он пишет медленно, но ведь издательство не может без конца выпускать одно и то же произведение. В химии есть такое понятие: насыщенный раствор. Это когда вы сыплете, сыплете, сыплете в воду соль, она в ней растворяется, растворяется, растворяется… Потом, бац, все, вода перестает принимать вещество, оно выпадает в осадок, возникает насыщенный раствор. Так и с книгами, чтобы быть успешным писателем, надо выпускать минимум три новых произведения в год. Нельзя все время «сыпать в воду рынка» одно и то же название. Вот Валентин Петрович Катаев любил повторять, что главное для писателя — чугунная задница. Литератор пытается встать из-за стола, а «железный пьедестал» тянет его в кресло.
После передачи Полине вручили большую фотографию, сделанную во время эфира. Я глянула на снимок и ахнула. Ладно, к творчеству Дашковой можно относиться как угодно, не нравится — не читай, но даже самый ярый враг этой писательницы должен признать: Полина красавица. У нее совершенно роскошные волосы, огромные, бездонные глаза, тонкий нос, точеная фигура. Тут уж ничего не попишешь, можно сколько угодно говорить гадости о детективах Дашковой, но господь вкупе с родителями подарил ей неординарную, яркую внешность.
