Говорить так могла только та, что утратила веру во все.
— Ты нужна мне.
— Тебе? Для чего?
Руни словно не слышала слов, но когда Эрл ей начал рассказывать про Агенор, равнодушный взгляд вспыхнул.
— Я тоже могу и отдать, и принять потаенное Знание, — тихо сказала она, а в глазах вновь скользнула безумная молния. — Я могу поделиться с тобой тем, что знаю.
И это волнение, этот блеск глаз вдруг открыли ему правду. Руни уже познакомилась с магией! Здесь, в замке было достаточно свитков и книг. А еще Эрл отчетливо вспомнил Изору с ее неудачной попыткой его подчинить.
— Значит, Руни играет теперь в те же игры? — огнем опалило его, вызвав резкий прилив неожиданной злобы. — За время разлуки она уподобилась тем Мастерам, что готовы на все ради Силы и власти над душами?
Эта догадка казалась чудовищной, но справедливой. И Эрл рассмеялся над диким концом его прежней любви. Возвращаясь к себе, он считал, что все кончено, но в тот же вечер почувствовал, что был не прав.
Проходя мимо залы, служившей хранилищем свитков и книг, Эрл увидел лесянку. Большой фолиант на столе рядом с ней был открыт, но взгляд Руни бесцельно скользил по рядам полок, словно не видя их. Эта картина невольно заставила вздрогнуть.
В бессильно упавших руках и склоненной к плечу голове было что-то такое, что вызвало в памяти самый последний из снов. Эрл не помнил конкретных деталей, но чувство, которое он испытал, просыпаясь, нахлынуло вновь. Ему было не нужно касаться сознания Руни, чтобы почувствовать ту безысходность, которой пронизан был облик лесянки.
— Словно белый зверек, перенесший болезнь, поглотившую все его силы. Он выжил, он дышит, но больше не сможет преследовать белок, взбираться по жесткой коре на вершину могучего дромма, возиться в снегу… Он не может играть с остальными… Он просто, свернувшись клубочком, лежит в своей снежной норе… И в нем нет больше боли, есть только покорность и чувство тоски, — пришла странная мысль.
Неожиданно Эрл ощутил сильный гнев против Орма. Не каждый способен за пару лет превратить шаловливую девушку, полную жизни, в печальную тень. В сердце Руни теперь были горечь и холод, она разучилась смеяться, общаться, любить.
— Что же стало с тобой, Руни? Что же Орм сделал такого, что ты потеряла желание жить? — позабыв о Защите, о том, что не может общаться, как раньше, отправил Эрл мощный посыл.
В нем слилось все, что было сейчас в его сердце: отчаянье, жалость, желание чем-то помочь и огромное чувство любви к ней. Эрл верил, что Руни воспримет посыл, но лесянка не вздрогнула, не подняла головы.
— Да, Горад постарался на совесть! — мелькнула взбешенная мысль.
Заходя, Эрл не думал, что сможет ее напугать. Он не мог прикоснуться к ее мыслям, но знал, что Руни давно ощутила, что он на нее смотрит. То, что лесянка внезапно вскочила, услышав шаги, удивило его.
— Я не знала, что здесь кто-то есть, — равнодушно сказала она, сразу взяв себя в руки. — Ты меня испугал. Если хочешь взглянуть, что здесь есть, то смотри.
И она прошла мимо, как будто утратив к нему интерес.
— Ты действительно счастлива с Ормом?
Вопрос завис в воздухе. Руни была в коридоре и просто могла сделать вид, что не слышит его. Но лесянка замедлила шаг.
— Если я скажу “да”, ты поверишь?…
— Ты стала другой…
— А ты сам?…
— …Мне пришлось измениться.
— Мне тоже! — в бездонных темно-синих глазах вспыхнул гнев, словно Эрл оскорбил ее лучшие чувства. — Ты знаешь, через что я прошла!
Лесянка его упрекала за то, что он ей не сказал, что он спасся, что жив! А она ведь страдала! Эрл явственно видел, что Руни сама верит в это, и вновь ощутил гнев.
— Неделю? А может быть, две? Три? — хотелось спросить ему.
Руни, не зная о том, что он был в Гальдорхейме в тот проклятый день ее свадьбы, теперь собиралась солгать, что она целый год безутешно ждала, а он бросил ее! Что не знала о том, что приказ убить Эрла был дан его братом, который хотел уничтожить соперника, чтобы ее получить.
— Вряд ли женщина будет из страсти делить ложе с тем, кто убил человека, который был дорог ей… Но если ей предлагают стать женой, а не просто наложницей, то она делает вид, что не ведает, кто виноват в происшедшем! — мелькнула горькая мысль. — Теперь Руни станет доказывать мне, что страдала от нашей разлуки!
Желая пресечь эту глупую ложь, что сейчас слетит с губ, Эрл сказал ей насмешкой:
— Путь был не таким уж и трудным, ведь Орм очень быстро загладил вину, предложив тебе брак!
Руни отпрянула, словно он ударил ее.
— Ты не смеешь! Не смеешь так говорить! — прошептала она севшим голосом.
Это не было просто расчетом, игрой. “Как она хороша!” — вдруг подумал Эрл. Даже теперь, обнаружив, что Руни способна на ложь и притворство, он чувствовал, что может быть только с ней.
— Я один могу это сказать тебе, так как люблю тебя, Руни. Люблю до сих пор. Я пришел за тобой, я надеялся, что ты найдешь в себе силы уйти!
Она вдруг рассмеялась, и этот искусственный смех оскорбил Эрла больше любых слов. Ему захотелось встряхнуть Руни, чтобы она перестала смеяться. Встряхнуть очень сильно, заставив понять, что ей нужно считаться с ним. И Эрл шагнул к ней…
Тот ужас, который вдруг вспыхнул в ее необычных глазах, чтобы тут же смениться отчаянным вызовом, сразу его отрезвил. Эрл почувствовал, что Руни хочет пробиться сквозь стену Защиты, сказать ему что-то такое, чего он не смог уловить, и чего она бы никогда не посмела высказать вслух.
— Неужели она полагает, что я мог ударить ее? — изумленно подумал Эрл. — Она ждет, что я сейчас сделаю что-то такое, чего она мне не простит!
— Я не сделаю этого, — тихо сказал Эрл, хотя не совсем понимал, что пугало ее. — Я не знаю, что творится с тобой, но ты любишь меня и поймешь это раньше, чем думаешь. Руни, ты скоро придешь ко мне, чтобы остаться со мной.
Эрл не слишком-то верил тому, что сказал. Он теперь знал, что любит ее, не смотря ни на что, но не видел ответного чувства. Она позабыла, что раньше Эрл был дорог ей. Нить, связавшая их, порвалась. Но и Орма она не любила. Борьба за лесянку еще не закончилась. Чтобы купить Руни, Орм предложил ей свой замок и славу. Но если с ее стороны здесь был просто расчет, то Эрл мог предложить ей не меньше.
— Посмотрим, что Руни ответит, узнав, что я — тот Ливтрасир, о котором сейчас говорят, — с непривычным цинизмом подумал он. — Пусть все идет, как идет!
…Вспышка молнии снова прорезала небо Гальдора. Раскат грома почти оглушил. Ливень был так силен, что отдельные струйки пробились сквозь щель между рамой из бронзы и каменной кладкой проема окна. Но, несмотря на дождь, в комнате стало светлеть. Занимался весенний рассвет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
