Стали мы разбираться дальше, подробнее: сколько раз в месяц она сексом готова заниматься? Ну, примерно. Известно ведь: то месячные, то голова болит, то настроения нет. Разобрались. Выяснили, что раз пятнадцать-двадцать в месяц, больше она ни в какую не потянет. И это за четыре тонны баков. Дальше, как в школе: делим одну цифру на другую и получаем стоимость ее «услуг».
И тут я прайс московских проституток показал. Ну, не официальный прайс, конечно. Просто написал на салфетке, сколько один раз стоит. И не только «базовый» вариант, а все, что мужик придумать может. И стриптиз, и садо-мазо, и ролевые игры… Ведь девочки по вызову на все готовы, только заказывай – чего хочешь. Плати – за бабки сделают.
Посмотрели мы этот прайс, прикинули, что наша красавица бойфренду дороже обходится, нежели две проститутки. А это ведь женщины по вызову, разные, не одна и та же: блондинки, брюнетки, рыженькие. Они в любой момент готовы на все, что закажешь. Кстати, их не нужно селить в собственном доме, выслушивать их капризы и отказы, терпеть нервные срывы. Развлекать не надо: сделают свое дело и уедут!
Подруга Борькина просто остекленела. Губы трясутся, жалобно смотрит, а сказать ничего не может. А я злой был да выпивший. Взял и ляпнул, что она не соответствует рынку. Предлагает товар узкого ассортимента по завышенной цене. Говорю: извини, подруга, ты в пролете. Тебя уже съела конкуренция.
Думал, удар ее хватит. Сидит, руки трясутся, вся бледная, на меня смотрит. Ну, думаю, мне в глаза ногтями вцепится. Но девчонка бокал Борькин схватила, высадила коньяк одним залпом. Вскочила с места и корешка моего давай поднимать. Вся дрожит: пошли, говорит, Боренька, отсюда! Пойдем, мой хороший, мой любимый…
А потом обернулась и резко так мне:
– Не все в жизни деньги решают! Есть ведь и другое, Семен! Человеческие чувства, например! Нельзя забывать об этом, вот!!!
Взрыв хохота заглушил конец рассказа. Кажется, Сеня хотел еще что-то добавить, но водители, сидевшие у костра, не дали.
– Обломил! Как обломил! – утирая слезы, повторял один.
– Про чувства вспомнила! – кудахтая, вторил другой.
– А вот еще история из жизни, но это как бабы мужиков обламывают, – подождав, пока слушатели отсмеются, продолжил рассказчик. – От хорошей подружки слыхал, она в бутике работала.
Семен поерзал на старой шине, устраиваясь поудобнее. Слушатели тут же примолкли, предвкушая новую интересную историю – у рассказчика в запасе их были десятки, на любой вкус.
– Значит, дело было в одном бутике, что в центре Москвы. Как-то заглянула туда пара. Не требовалось семи пядей во лбу иметь, чтоб понять: кто в семье зарабатывает, а кто тратит. Женщина – лет тридцати, довольно высокая, дорогими духами пахнущая, ухоженная, стильная. Не так, чтоб Клава Шиффер, но по салонам красоты, массажным кабинетам и специальным лечебным заведениям явно похаживающая. Рядом с ней был мужичок, низенький, где-то под пятьдесят. Главные приметы – мешки под глазами и золотые часы на руке с килограмм весу. Пока эти двое по бутику слонялись, прицениваясь, продавцы успели разглядеть, что обручальные кольца – одинаковые. Значит, муж и жена.
Дама бродила долго, и несчастный супруг страшно извелся за это время. Даже продавцы его жалеть начали. Выбрала наконец эта мадама платье. Дорогое, за две тысячи долларов. Аж причмокивала от удовольствия.
Муж, быстро сообразив, что лучше купить наряд не торгуясь и свалить из магазина, достал кошелек. Купили – расплатились, и эта особа мужа в щечку – чмок!
На следующий день она снова явилась в магазин, но только на этот раз с каким-то молодым парнем. Хорошо выдрессированные продавцы вида не подали – живут-то за счет процентов с продаж. Хотя смекнули, что у мужчины тоже имелось обручальное кольцо. Только другое, не такое, как у нее. Значит, любовник.
Пройдясь среди витрин, наша дама вдруг то же самое вчерашнее платье – цап! «Спонсор», взглянув на цену, сперва заколебался, но после томных чарующих взглядов дамы достал из кармана кошелек…
Ну и на выходе дама, как обычно, – чмок паренька в губки.
На третий день она вернулась в магазин одна. Для того… чтобы сдать одно из купленных платьев – новое, ни разу не надетое. Получила обратно деньги и счастливая упорхнула.
Спросите: а какой в этом смысл? Эх, дуболомы! Муж-то уверен, что платье куплено им. Любовник точно знает – его подарок. Ни у первого, ни у второго – ни подозрений, ни ревности. А у финтифлюшки нашей – шикарное платье и две штуки баксов в кармане.
Однако на этот раз никто из водителей не засмеялся.
– От бабы! – в сердцах сказал один. – Как из нашего брата деньги вытягивают! Теперь десять раз подумаю, прежде чем куплю ей что-нибудь!
– Тьфу! – сплюнул другой. – А я своей недавно платье купил, прямо перед рейсом. Вот и думай тут, что хочешь…
Сергей усмехнулся, покачал головой. История и впрямь была любопытная. Он бы и улыбнулся, может, бабской находчивости, да ныла под сердцем и стучала в висках боль об Аленке.
«Аленка… Девочка моя. И не жена, и не любовница… Каким дураком я был! Не ценил, что тебе от меня не деньги нужны. Человеческие чувства, обычное тепло. Теперь, наверное, до конца дней вспоминать тебя буду…
Аленка… Милая моя, хорошая… Прости…»
Водители начали потихоньку разбредаться по кабинам. У костра остались несколько «сов», продолжавших развлекать друг друга историями из жизни. Потом засобирались «по домам» и они. Всем предстоял трудный рабочий день.
Сергей дождался момента, когда на площадке у костра никого не осталось, а свет в кабинах погас. Он еще раз прошел вдоль машин, выбрал одну, в которой на полу валялись куски поролона – разодранная упаковка какого-то товара. Бесшумно забрался в фургон, устроился у самого края настила. Лежал долго, глядя на звездное небо. Сон не шел, было грустно и одиноко. Как и несчастному коту из истории Михалыча, Сергею хотелось тепла, чьего-то участия. В первый раз за много лет. Возможно, потому, что раньше были люди, к которым можно было пойти, рассказать о своих проблемах. Просто молча посидеть на кухне, мешать ложечкой чай, зная: ты не одинок. Ты – на своем месте. Тебя любят и ценят.
Люди были. А теперь их нет. Сергей Поздняков остался один, совсем один. Как бездомный кот, который искал хоть капельку тепла, но видел пинки, камни и ненависть во взглядах. Он получил то, к чему тянулся, лишь умирая, в миг, когда не оставалось сил, чтоб прожить хотя бы еще один день. И будущий бомж Михалыч закопал несчастного зверя на краю кладбища, где две с половиной тысячи безымянных крестов…
Бывший преподаватель философии спал в дальней комнате домика, когда в его жилище ворвались подручные Яреса. Бомж громко храпел, а потому не требовалось обладать аналитическим складом ума, чтоб понять, где хозяин. Обитателя свалки сдернули с деревянной кровати на пол, за ноги потащили наружу. Над свалкой разнеслись крики Михалыча, но они не отогнали ни смрад, ни ночную тьму.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
