Белая Телка даже не повернула головы, когда Голодный Бык побежал прочь со своей ношей. Она негромко сказала двум остальным охотникам:
— Мне кажется, вы должны помочь ему.
Черный Ворон и Три Пальца устремились вслед за Голодным Быком. Все остальные так и замерли, не шевелясь.
— Я Проклинаю тебя! — повторил Тяжкий Бобр. — Клянусь солнцем в вышине, я объявляю тебя злом и скверной.
— Что ты можешь объявлять! — Она презрительно покачала головой. — Стало быть, ты убил Ветку Шалфея?
— Он заставил ее умереть, — хрипло закричал Два Дыма. — Точь-в-точь как Танцующую Олениху. Он оскорбил Волчью Котомку — швырнул ее в грязь и прогнал прочь. Она ушла от нас.
От изумления Белая Телка закатила глаза и прижала к груди иссохший кулак:
— О, Вышний Мудрец…
Она покачала головой и невольно раскрыла рот, заметив торжествующий блеск в глазах Тяжкого Бобра:
— Да ты понимаешь хоть, что наделал?
— Я очистил Племя!
— Невежественный безмозглый дурак! — Она угрожающе указала на него пальцем. — Эта Волчья Котомка… эта священная котомка… ведь это же наследие Первого Человека!
Последние зрители этой сцены стали поспешно расходиться в ужасе.
Тяжкий Бобр стоял в недоумении, то открывая, то закрывая рот. Морщины прорезали его лоб.
— Возьми меня отсюда, Белая Телка, — взмолился Два Дыма, все еще лежа на земле. — Они все здесь заражены, все. Ведь это ты привела меня сюда. Забери меня. Я больше ничем не могу им помочь.
Она наклонилась к нему, не упуская в то же время из вида Тяжкого Бобра с его молотом:
— Ты можешь стоять на ногах?
— Гнусная скверна! — зарычал Тяжкий Бобр, оправившись от первого потрясения. — Забирай его! И убирайтесь отсюда! Все вместе! Убирайтесь!
— Мы уходим, можешь не сомневаться, — ответила Белая Телка. — Ты такие беды на Племя навлек, что я и в пяти днях пути от вашего селения не останусь!
— Это из-за тебя Племя дошло до теперешнего бедственного положения. Из-за тебя и из-за таких, как ты. Из-за вас. Ты оскорбила Мир Духов. Ты заставила Вышних Духов отвернуться от Племени. А теперь у тебя еще хватает наглости стоять среди нас, обнимая этого гнусного ублюдка! — Тяжкий Бобр даже слегка пританцовывал от возбуждения.
— Ты сам решил, по какой дороге идти, Тяжкий Бобр. Посмотрим, куда она тебя заведет.
Внезапно Два Дыма напрягся и испуганно вытянул руку.
— Нельзя! — уверенно приказала Белая Телка.
Голодный Бык замер, глядя прямо перед собой блестящими от слез глазами. Дротик был вставлен в крюк его атлатла. Тяжкий Бобр обернулся, увидел его и в ужасе отпрыгнул назад.
— Голодный Бык! Не делай этого! — отчеканила Белая Телка. — Его время еще не пришло! Проклятье, Бык! Ты поклялся мне своей душой! Не смей шевелиться, а не то разбудишь Силу, которую даже и представить себе не можешь!
— Голодный Бык! — негромко позвал Три Пальца, не без опаски становясь между своим другом и Тяжким Бобром. — Мы ведь обещали слушаться ее. Доверься ее мудрости. Белая Телка знает, что делает.
— Ты Проклят, — злобно сплюнул Тяжкий Бобр. Его лицо побледнело от страха: взгляд Голодного Быка предвещал ему немедленную смерть. — Проклят, слышишь?
Шутки-Шутит закричала от ужаса, не сводя безумных глаз со своего мужа — Черного Ворона. Луговая Тетерка бросилась к Три Пальца и крепко обхватила его, не давая сделать ни шага.
Белая Телка печально взглянула на Зрящего Видения:
— Проклятие ты навлек только на одного себя, несчастный глупец, да на тех, кто пойдет за тобой. Ты осквернил Котомку Зрящего Видения Волка. Поразмысли об этом на досуге.
— Это всего лишь старая сказка, — упорно произнес Тяжкий Бобр. — Я-то знаю. Я Узрел новый путь.
— Он убил Танцующую Олениху и Ветку Шалфея, — произнес кто-то. Со всех сторон раздался нерешительный приглушенный ропот.
Белая Телка подняла Два Дыма и помогла ему доковылять до того места, где стоял Голодный Бык. Заглянув ему в глаза, она сказала:
— Оставь его, охотник. Ты ведь всегда старался не связываться с Силой. Тебе и не нужно. Ты к этому не готов. Тяжкий Бобр свою ставку сделал. Он пытается воспользоваться Силами, в которых ничего не понимает. Сила сама о себе позаботится. Тебе лучше в это не вмешиваться.
Голодный Бык заколебался. Тяжелая внутренняя борьба отразилась в его глазах цвета обсидиана. Желание отомстить, ответить ударом на удар медленно растаяло, вытесненное чувством глубокого горя.
Терпкая Вишня, громко ругаясь, показалась на пороге одного из вигвамов. Увидев Белую Телку, она замерла от изумления. Казалось, что силы мгновенно покинули ее; она пробормотала, сгорбившись:
— Хвала Вышнему Мудрецу.
— Черный Ворон, Три Пальца, я вас еще не отпустила, — обернулась Белая Телка к охотникам, лица которых тут же стали пепельно-серыми от испуга. — Отнесите Ветку Шалфея на холм, чтобы я могла сегодня вечером Пропеть ее душу к Звездной Паутине. Больше от вас ничего не требуется. Да помогите Голодному Быку собрать свои пожитки. А потом и сами соберитесь в путь. Мне кажется, вам не очень-то охота тут оставаться. — Она насмешливо улыбнулась: — На вкус Тяжкого Бобра, вы слишком пропитались Силой.
Она повернулась, по-прежнему поддерживая хромающего бердаче, и крикнула через плечо:
— Маленький Танцор! Иди за мной! Нам с тобой нужно кое о чем побеседовать.
Широко раскрыв глаза от испуга и неожиданности, мальчик на мгновение заколебался. Терпкая Вишня подскочила к нему и потянула за руку:
— Иди, иди. Она не так-то часто приходит к нам. И всегда она приносит добро.
Белая Телка приподняла брови в знак удивления. Добро? Ее сестра, значит, смотрит на мир по-иному. Правда, Терпкая Вишня не ощущала, как вибрирует, набухает и течет Сила вокруг. Дрожь пробежала по спине Белой Телки.
Сила двигалась над этим краем. Сущности, которые Белая Телка могла лишь созерцать с глубоким изумлением, вступили в действие и разворачивали свою мощь. В глубине ее сознания возник образ зияющей пропасти, из которой поднимается холодный мутный туман. Какое добро может принести такой день, как сегодняшний!
Танагер сидела высоко в горах, оглядывая обширные просторы поймы Лунной Реки. На севере, извиваясь, текла Грязная Река, торопясь влиться в Бизонью Реку, которая в свою очередь сольется с Великой Рекой. Но почему-то ее глаза все время возвращались к Лунной Реке, казавшейся издали тонкой темной ниткой.
Взобраться на этот скалистый пик было совсем не просто. На такое восхождение могли решиться разве что мужчины, которым необходимо выказать свою смелость. Загадочная сила, которую она не могла бы назвать, какая-то настоятельная внутренняя потребность заставила ее вскарабкаться на эту площадку, доступную только молниям да орлам. Небольшие выступы, за которые ей приходилось цепляться, требовали от ее рук и ног всей ловкости и чувства равновесия, на которые они были способны. Но она все равно добралась сюда. Раз у нее из-под пят вырвался некрепко сидевший в скале кусок камня, и ее тонкие ноги повисли в пустоте. Оказавшись на самой вершине, она нашла здесь иссохшую кость. Она скинула ее и посмотрела, как та полетела и разбилась вдребезги о скалы внизу, казавшиеся такими далекими…
