Закусив нижнюю губу, Фоби закрыла глаза, прерывисто вздохнула и засмеялась от счастья, накрывая его своим телом.
— Я так по тебе скучала… — выдохнула она, покрывая его шею короткими жадными поцелуями. Она с ловкостью расстегнула пуговицы его рубашки, проявляя бесконечно больше уважения к его одежде от модных дизайнеров, чем он к платью от Готье. Но когда пальцы Дэна пробрались глубже, она откусила пуговицу, извиваясь от удовольствия.
Дэн засмеялся и провел влажным пальцем по животу к затвердевшему соску.
— Я не могу… — она целовала его грудь, спускаясь все ниже, — не могу устоять перед твоими старыми носками.
Фоби вздрогнула, уткнувшись лицом в его живот, когда подумала о том, что сказала очередную глупость.
— Перед моими очень старыми носками… — Видимо, Дэну понравилось такое объяснение. Он снимал ее блузку, когда она наклонилась, чтобы поцеловать его пупок.
— Они очень сексуальны…
Фоби аккуратно вытянула кожаный ремень и медленно расстегнула пуговицы его брюк, освобождая его сильно эрегированный член.
Когда Фоби стянула брюки, он бойко высунулся наружу из разреза в трусах. Взглянув Дэну в лицо, Фоби закусила губу и задержала дыхание.
— Откуда это у тебя?
— Что? — Дэн с тревогой посмотрел вниз на свой член, который уже начал уменьшаться в размере.
— Эти омерзительные трусы. — Фоби, изо всех сил стараясь не рассмеяться, не смогла найти более мягкого выражения.
— Ах, они… По-моему, мне подарили их на день рождения. — Дэн приподнял бровь. — Разве они тебе не нравятся?
Он сам явно был в полном восторге от своих трусов Фреда Флинстона, и его член начал возвращаться в перпендикулярное положение.
Фоби сморщила нос.
— Сожги их, — предложила она, снимая его брюки и одновременно ловко стягивая красные носки.
16
— Сколько времени?
— М-м-м…
Фоби потянулась через теплую грудь Дэна, покрытую мягкими волосами, чтобы посмотреть на старые электронные часы.
— Черт!
Она перебралась через него на другую сторону кровати, схватила часы и потрясла их. Цифры замигали, но часы продолжали показывать то же самое время.
— Черт, черт, черт!
В полусне и едва передвигая ноги после ночи секса, первого за последний год, она боролась с собственным телом, которое находилось в полной уверенности, что сейчас глубокая ночь. Пошатываясь, Фоби несколько секунд сохраняла равновесие.
— Что случилось? — Дэн поднял на нее взгляд сонных, полузакрытых глаз.
— Полчаса назад начался мой рабочий день. — Кусая губы, она осмотрелась в надежде найти полотенце.
— Позвони и скажи, что заболела… — Дэн потянулся к ней, его рука легла ей на ягодицу, увлекая назад в кровать.
Не в силах противиться искушению, Фоби позволила себе приблизиться к нему. На нее вдруг нахлынула утренняя неловкость, которая обычно появлялась в том случае, если она проводила ночь с кем-нибудь в первый раз.
— Ты занимаешься на тренажерах? — спросила она, замечая накачанные мускулы его живота. — Ты прекрасно выглядишь.
Он пожал плечами:
— У меня было много свободных вечеров.
Его пальцы описывали круги на ее копчике, и Фоби двигалась к нему до тех пор, пока колени не прижались к краю кровати. Затем одной ногой она наступила на что-то скользкое и тепловатое.
— Фу! — она сделала шаг назад. — О боже, Дэн, наверное, ты хотел попасть в мусорное ведро. Мне нужно принять душ.
Когда несколько минут спустя она вновь зашла в спальню, Дэн так и лежал, вытянувшись на кровати. Он почти спал и глядел на нее сквозь густые ресницы. На подбородке появились черные точки пробивающейся щетины.
После душа с нее капала вода, но Фоби забралась на кровать, провела рукой по его обнаженному бедру и поцеловала его на прощание, оставляя свежий вкус зубной пасты.
— Я позвоню тебе, — сонно пробормотал он, протягивая руку к ее груди.
— Хорошо. — Фоби очень старалась поверить ему. — Номер телефона у аппарата в гостиной. — Приготовь себе завтрак.
— У вас ничего нет, — сказал он с закрытыми глазами, постепенно погружаясь в сон. — Я обнаружил это, когда ждал тебя вчера вечером.
— Ты что, хотел приготовить для меня ужин? — восторженно спросила Фоби.
— Нет, я умирал от го… — слово перешло в громкий вздох заснувшего человека.
Фоби боролась с невыносимым желанием остаться на кровати рядом с ним и отключиться, словно перегоревшая лампочка, но она снова опустила ноги на жесткий ковер и посмотрела вниз на разбросанную по полу одежду.
Фоби пробиралась по улицам Лондона. Вместе с приглаженными волосам, темными от искусственного загара ладонями и рваными грязными ботинками она производила неизгладимое впечатление. Даже ее сверхмодные темные очки не спасали положения. Она выглядела словно бродяга со стеклянным глазом, переживающий сильное похмелье.
Когда двадцать минут спустя на подкашивающихся ногах она зашла в бар, никто из персонала ее не узнал. Официанты одарили ее презрительным взглядом прищуренных глаз, не испытывая ни малейшего желания обслуживать такого странного посетителя. Своим внешним видом она портила репутацию бара, где потенциальные клиенты обращали внимание на степень современности одежды остальных посетителей, прежде чем заглянуть в меню.
Когда Фоби медленно направилась к двери с надписью «Только для персонала», чтобы оставить свою сумку, на ее плечо легла рука.
— Боюсь, вы не можете… О боже!
Том был актером, и он предпочитал исключительно мужчин. Днем он работал в баре и носил бакенбарды, как у актера Питера Кушинга, потому что каждый вечер играл Эдгара Линтона в уличной постановке «Грозового перевала» по роману Эмилии Бронте. Он с изумлением уставился на Фоби, наморщив лоб, а его сощуренные глаза не отрывались от слогана на ее футболке.
— Фоби, крошка, что случилось? Кто-то сжег всю твою одежду? Ты это одолжила, верно?
— Нет. — Она прошла мимо него.
— Я занималась сексом, Том, — с усталой улыбкой сказала Фоби, чтобы он замолчал. Засунув ручку за ухо, она пошла к стойке бара, чтобы взять свой блокнот.
Том взвизгнул от восторга:
— Это так восхитительно, малышка Фоби, просто божественно! — Он следовал за ней по пятам, игнорируя возгласы посетителей за столиками, которые старались привлечь его внимание. — Знаешь, я слышал, что во время оргазма теряешь контроль над собой, но чтобы потерять чувство стиля… О, это просто шикарно!
К тому времени как в бар вошел Селвин Волф, Фоби уже отработала больше пяти часов и была так измучена, что наливала посетителям японское пиво, не вставая со стула у стойки бара. Каждый раз, когда ее взгляд затуманивался, и она погружалась в мечтательные воспоминания о двух часах, проведенных с Дэном в постели, пиво выливалось ей на руки.
