— Жалкий вор, — пробормотала Фоби, хватая оставленный кем-то «Экспресс». Она открыла страницу со своим гороскопом, который гласил, что ей следует уделить больше внимания своим финансовым делам и подумать о том, как найти работу своей мечты, в то время как на личном фронте все остается спокойным.
— Тебе крупно повезло, малышка. Исполняй любой их каприз, — вздохнул Том, у которого только что закончилась смена. Он снял передник и танцующей походкой направился в гардероб.
— Что? — Фоби как раз читала гороскоп Дэна — глупую болтовню о сжигании мостов и переоценке отношений с близкими людьми.
— Я видел, что самый симпатичный из них заговорил с тобой. — Том подмигнул и покосился в сторону Феликса и его приятелей. Они с шумом толпились у автомата для продажи сигарет. — Только подумай — они могут остаться до закрытия!
Осмотревшись, Фоби заметила, что Феликс продолжал бросать на нее долгие задумчивые взгляды. Она проигнорировала его. Фоби не собиралась позволить ему сыграть в его любимую игру — ни сейчас, ни в будущем.
Оказавшись дома, она обыскала квартиру в надежде обнаружить следы недавнего присутствия Дэна, но он снова не оставил после себя ни запаха лосьона, ни смятого постельного белья.
Падая на кровать с полным ртом вишневого джема с косточками, она зарылась лицом в подушку, на которой утром лежала голова Дэна, и закрыла глаза, упиваясь перспективой долгих часов сна.
Затем одна свесившаяся с кровати нога коснулась чего-то жесткого. В полусне Фоби наклонилась, чтобы передвинуть этот предмет, и ее пальцы нащупали папку со сведениями о Феликсе.
Фоби застонала. Она пообещала Саскии, что сегодня вечером все прочитает. Подавив зевок, она взяла папку и взглянула на свои старые электронные часы. Они показывали почти час ночи.
Запивая чаем последний бутерброд, Фоби начала перелистывать страницы.
Наконец, в три часа утра свет в ее спальне погас.
17
Фоби проспала до трех часов дня, разбуженная непрерывно звонящим телефоном. Автоответчик был выключен со вчерашнего дня, так как Флисс гладила свои вещи и забыла вставить вилку в розетку.
Когда Фоби, зевая, подняла трубку и сказала «алло», то услышала короткие гудки.
Она как раз пользовалась зубной нитью, когда ее внезапно осенило, что пропущенный звонок мог исходить от Дэна. Вероятно, он пытался связаться с ней со вчерашнего дня, но автоответчик был отключен. Может быть, он всего на пару минут ускользнул от Мицци и ее пронзительного голоса сразу после воскресного обеда, чтобы позвонить ей, а она не успела подойти к телефону.
Фоби натянула летнее платье на бретельках, на котором не хватало нескольких пуговиц, и обула старые босоножки, стараясь не удаляться от переносного телефона, лежащего на ее кровати.
Кто-то яростно зазвонил в дверь.
— Где ты была? Я начала думать, что тебя нет, — проскрипел знакомый голос.
Это была Милли.
Вздохнув, Фоби нажала на кнопку, открывая дверь, и отвернулась, чтобы вытереть телефон, издающий крайне неприятный запах. Но через секунду раздался второй звонок.
— Да?
— Спускайся сюда и помоги мне занести весь этот хлам, — потребовала ее сестра.
— Какой хлам?
— Вещи Саскии. Мы с Гоутом случайно встретились с ней на улице. Бедняжка тащилась сюда пешком от станции метро. Она только что ушла за сигаретами.
— Саския переезжает к тебе? — прокричала Милли из кухни. Она готовила себе бутерброд из остатков творожного сыра, маленьких помидоров, коричневых ломтиков авокадо и лаваша.
— Надеюсь, что нет, иначе Флисс сойдет с ума, — застонала Фоби, осторожно заглядывая в чемодан, лежащий рядом с ней.
То, что она увидела, не прибавило ей оптимизма. На нее смотрели несколько футболок, затем показался блейзер шестнадцатого размера и спортивный костюм.
Рядом с диваном нестройно зазвонили оба телефона — обычный и переносной, спасенный Фоби из мусорного контейнера. Через секунду раздался звонок в дверь.
— Я подойду к телефону, а ты открой дверь. — Милли потянулась к аппарату.
Саския появилась несколько минут спустя, с трудом преодолев последние ступеньки. Она совершенно не обрадовалась тому, что Милли и Гоут еще никуда не ушли. Тяжело опустившись на расшатанный стул, она едва поздоровалась с Фоби.
— Можно нам чего-нибудь выпить, сестренка? — весело спросила Милли.
Саския испустила резкий прерывистый вздох и взглядом приказала Фоби отделаться от них.
— Э-э-э… Вчера я видела Феликса. — Фоби присела на диван рядом с ней в ожидании очередного нескончаемого потока слез. — Он был в «Барелле».
Саския внезапно притихла.
— Он тоже тебя видел? — прошептала она.
— Что-то в этом роде. — Фоби вспомнила свой маскарад с платком и темными очками. — Я была переодета.
Саския так яростно кусала губы, что они покраснели.
— С кем он был?
— Со своим братом — кажется, его зовут Манго — и еще с несколькими друзьями. С ними был брат Флисс Селвин.
— Селвин — брат Флисс?
— Да. Разве ты не знала?
Саския покачала головой. Ее движения казались автоматическими.
— И как… — Ее голос напоминал кваканье лягушек в маленьком пруду в разгар жаркого летнего дня. — Как он выглядел?
Фоби помедлила с ответом. Саския мучила себя, и Фоби не испытывала ни малейшего желания сыпать ей соль на раны.
— Нормально. — Она пожала плечами. — Мне он показался немного худым и нездоровым.
Саския продолжала сидеть неподвижно, только сильнее закусила губу и еле заметно кивнула.
— Он был не с девушкой? — Ее голос становился все тише и тише.
Фоби отрицательно покачала головой.
Прижав ладони к крепко закрытым глазам, Саския вытянула ноги, обутые в поношенные сандалии, и положила их на картонную коробку.
— Я все еще люблю его, Фредди, — выдохнула она едва слышно. — Я так его люблю…
— Я знаю. — Фоби обняла ее.
В первый раз Саския с благодарностью приняла ее сочувствие. Она крепко ухватилась за Фоби и тихо всхлипывала, отчего промокала тонкая ткань платья Фоби, и она чувствовала влагу слез на своей коже. Саския приглушенно заговорила.
— Я не хочу, чтобы ты причинила ему сильную боль, понимаешь? — пробормотала она. — Я просто хочу, чтобы ты его немного встряхнула.
Фоби смотрела вперед застывшим взглядом. Она втайне предполагала, что Саскии следовало бы возлагать поменьше надежд на ее способность причинить Феликсу боль, но она также знала, что должна скрывать свои сомнения, пока эмоциональное состояние Саскии было таким неустойчивым.
