вот как долго удастся продержаться, сказать не мог никто. Рыжий пришелец оказался мало предсказуем. Впрочем, как и Тайка. Двойники! Этим все сказано.
Взять хотя бы Жоркино отношение к технике. Трудно поверить, но десятилетнего мальчишку не заинтересовали ни телевизор, ни компьютер! Илья пытался увлечь гостя какой-нибудь простенькой игрой или хотя бы боевиком, но Жорка равнодушно бросил:
– Мертво, плоско и поэтому скучно.
И снисходительно пояснил, что придворный чародей демонстрирует им в своем магическом шаре любые сцены. Батальные или праздничные – без разницы. Настоящее, прошлое, будущее – придворному магу подвластно все. И эти сцены абсолютно живые. А не вымученная фантазия невидимого Жорке режиссера. Или убогая – программиста.
Внезапно возникшее безразличие Тайки к компьютеру поразило родителей несказанно. Счастье, что Илье и его удалось временно списать на ту же йогу.
Отец никак не мог ему поверить и вечерами все зазывал Тайку к компьютеру. Соблазнял новенькими, только что вышедшими играми и приходил в отчаяние от безразличия дочери. Он и сам стал меньше сидеть за компьютером, потерял интерес.
Илье с Ритой повезло в другом: со школой особых проблем не возникло. Натаскан Жорка оказался ничуть не хуже сверстников, разве только языков знал намного больше. А физики и информатики малышам не преподавали.
Робкая надежда, что все обойдется, росла у старших Романовых с каждым днем. Жорка кривился, посматривал на них с нескрываемым высокомерием, но четко выполнял все инструкции.
Если бы не его непомерная гордыня и так называемая «физическая подготовка», Илья с Ритой и не волновались бы.
Особенно Романовых беспокоили уроки физкультуры. Противный рыжий мальчишка был тощ – и этим от Тайки почти не отличался, – но поразительно жилист. Когда Илья наблюдал за его ежеутренними сомнительными упражнениями, ему становилось абсолютно ясно: маме видеть Жорку без одежды никак нельзя. Даже раздетым до пояса.
Такие мышцы, как казалось Илье, просто не имели права на существование! Железо – не плоть. От любого движения они становились рельефными и бросались в глаза. Мама бы мгновенно их заметила.
В общем, худо-бедно, но неделю они продержались. Угнетало Илью другое: Жорка никак не мог выйти на нужный мир. От своих ночных путешествий он совершенно ошалел и теперь смотрел на все максимально рассеянно. Илье временами казалось, мальчишка и этот мир иногда принимал за сон.
* * *
Рядом с учительской брат с сестрой невольно притормозили. Входить им было страшно. Они почти не сомневались – секрет раскрыт. Сейчас их спросят – где же Тайка? И откуда взялся рыжий мальчишка? Может, у Тайки есть брат-близнец, о котором учителя раньше не знали? А если завтра в школу вызовут маму?!
Рита застонала и прислонилась к стене, у нее подкашивались ноги. Девочка уже слышала свой жалкий лепет перед грозным завучем и видела его скептический взгляд. И пыталась подобрать приемлемое объяснение.
«Может, правда, близнец? Мол, ходил в другую школу, теперь они решили с Тайкой сравнить их и выбрать одну. Якобы скучно учиться раздельно, вот и поменялись школами на время…»
– Что могло случиться? Ведь уже пятница, – бормотал Илья, стараясь не встречаться взглядом с перепуганной сестрой.
– М-может, они узнали, что Т-тайка – мальчишка? – озвучила Рита свои страхи и от волнения выбила зубами звонкую дробь.
– Этого еще не хватало! – искренне возмутился Илья.
– Ч-что тогда? – проскулила Рита.
– Я знаю?! – рассвирепел Илья. – Может, зараза рыжая, побил кого? За ним не заржавеет, сама знаешь. Особенно, если кто задел сдуру его княжескую гордость.
– Х-хорошо б-бы… – простучала девочка.
– Что?!
Илья посмотрел на родную сестру как на опасную сумасшедшую. Опомнился и угрюмо кивнул.
– Ты права. Все лучше, чем…
Он не договорил и осторожно приоткрыл дверь в учительскую. Рита побледнела и застыла рядом.
Вначале Романовым показалось, что в помещении пусто. Обрадованный Илья решил было, что все обошлось. Но пол под его ногами предательски скрипнул, и над самым дальним столом поднялась всклоченная, тщательно перебинтованная голова.
Илья непроизвольно попятился: пара хорошо знакомых глаз укоризненно уставилась на него.
Оказывается, в учительской ждал учитель физкультуры – он вел занятия в младших классах – Иван Романович. Или, как обычно называли его ребята, Ванечка. Но в каком виде!
– Ч-что… что случилось? – жалко пролепетал Илья.
В его воображении уже мелькали жуткие в своей реалистичности сцены избиения рыжим пришельцем несчастного преподавателя и последующие объяснения с педсоветом и разъяренными родителями. Видения оказались настолько яркими, что потрясенный Илья крепко зажмурился и помотал головой.
– И ты спрашиваешь? – с горькой укоризной пробормотал Ванечка и осторожно поправил марлевую повязку на голове.
– Т-тайка вас избила, д-да? – громко всхлипнула за спиной онемевшего брата бледная до синевы Рита.
– ??
Голубые Ванечкины глаза стали огромными, как блюдца, и он совсем по-детски открыл рот. Учитель физкультуры на время даже забыл, зачем вызвал Романовых в учительскую, настолько его поразили Ритины слова.
– Не Тайка? – Илья мгновенно оживился. Промакнул измятым носовым платком повлажневший лоб и прикрыл дверь. В спину ему чуть бодрее ткнулась сестра.
– Если не Тайка, – Ритин нос осторожно высунулся из-за плеча брата, – то тогда зачем вы нас вызвали?
– Да, зачем? – примитивно поддакнул Илья.
Ванечка проморгался и наконец закрыл рот. Снова поправил повязку на голове и ошарашенно пробормотал:
– Ну, вы, Романовы, даете! Надо же придумать, – и он покрутил головой, – Тайка меня избила! Впрочем…
– Что «впрочем»? – насторожился Илья.
– Это, – и учитель выразительно коснулся бинтов, – ее заслуга. Поэтому проходите и садитесь!
* * *
– Значит, я постараюсь коротко.
Ванечка немного походил по учительской. Убрал со стола на тумбочку какие-то бумаги и уселся на край.
Рита вцепилась в руку брата, ей снова стало страшно. Она больно закусила нижнюю губу и приготовилась слушать.
– Для начала о том, что произошло сегодня…
Старшие Романовы переглянулись. Илья стиснул зубы и машинально взлохматил светлые жесткие волосы на затылке. Дурная привычка, что поделаешь.
Рита побледнела сильнее. Она в панике таращилась на грязный, местами порванный костюм учителя, а потом плачуще пролепетала:
– А что, это не все?!
Илья крякнул. Ему в голову пришла та же мысль. В самом деле: разбитая голова – иначе к чему бинты? – и испорченный учительский костюм – вполне достаточно для одного дня.
Ванечка криво усмехнулся:
– Видишь ли, я бы о вчерашнем умолчал, но… – И вдруг раздраженно воскликнул: – Не перебивай меня!
Рита пискнула и прикрыла рот дрожащими пальцами. Илья успокаивающе похлопал ее по плечу и шепнул на ухо:
– Давай без истерики.
Ванечка немного помолчал, потом чему-то улыбнулся.
– В рассказах Тайкиных одноклассников это происходило так. Э-э… после четвертого урока Петька Степаненко с Колькой Гореловым торчали у окна и азартно спорили – не смейтесь только! – прыгнет ли Джеки Чан с третьего этажа на асфальт или ему слабо.
Илья прыснул в ладонь.
– Петька считал – слабо, Колька возражал. Дело потихоньку шло к драке. Во всяком случае, затрещинами недавние дружки уже обменялись и почти вцепились друг другу в волосы. Но им повезло. Тут черт принес к ним
