Читаем без скачивания Марки королевы Виктории - Барри Мейтланд

Он постарался подъехать как можно ближе к подъезду многоквартирного дома в Финчли, где она жила. В этот вечер темнота, казалось, наступила раньше, чем обычно. Погода была промозглая и навевала мрачные мысли, поэтому Кэти не особенно торопилась выбираться из салона. Неожиданно она почувствовала руку Десаи у себя на запястье и повернулась, чтобы видеть его лицо.

– Вы в порядке? – тихо спросил он.

Она ощутила сильнейшее желание пригласить его к себе на квартиру, чтобы продолжить столь удачно начатое общение, но ее губы во второй раз за этот вечер произнесли совсем не то, что ей хотелось сказать.

– У меня все хорошо, Леон, – сказала она с улыбкой. – Будьте осторожны за рулем. – Она быстро наклонилась к нему, запечатлела у него на щеке поцелуй, потом выскочила из машины и побежала к подъезду.

Позже, уже лежав постели, она думала о том, зачем это сделала. Потом ее снова посетил образ Хелен Фицпатрик, сидевшей в своем уютном коттедже, и она решила, что Десаи нужен ей исключительно из соображений внутреннего комфорта, подобно тому, как Хелен нужны ее собаки, а Сэмми – его марки. Другими словами, ей требовалось нечто занимающее мысли и дающее ощущение полноты бытия и, помимо всего прочего, отвлекающее от беспросветного дождливого вечера за окном. В такой же вот беспросветный дождливый вечер Ева вышла из дому и больше туда не вернулась. Теперь Ева из небытия взывала к Кэти, чтобы она выяснила, что с ней случилось.

Все это, конечно, было бессмысленно, поскольку Брок предвидел такую возможность.

Вскоре после наступления сумерек, около десяти тридцати вечера, ехавшая по улице Матчем-Хай-стрит машина остановилась, не доезжая пятидесяти ярдов до арки, за которой открывался мощеный двор. Из машины выбрались два человека и прошли через арку во двор. В дальнем конце двора рос старый конский каштан с пышной кроной, казавшейся совершенно черной в сумраке вечера. Двое прошли через двор мимо каштана и свернули в узкую улочку, застроенную с одной стороны двух- и трехэтажными домами. Они остановились у двери первого дома и постучали. В окнах было темно, и стук бронзового дверного молоточка эхом отозвался внутри пустой прихожей. Так как на стук никто не вышел, ночные гости постучали еще раз, убедились, что дома никого нет, вернулись по аллее, вышли из арки и направились к своей машине. Следующий час они провели в машине, наблюдая за аркой, но за это время через нее во двор не прошел ни один человек. Наконец один из наблюдателей связался с кем-то по радио и сказал несколько слов в микрофон, после чего водитель завел мотор, машина тронулась с места и они уехали. Когда габаритные огни автомобиля растаяли в темноте улицы, от киоска автобусной остановки, находившегося в двадцати ярдах от того места, где парковалась машина, отделился силуэт высокого грузного человека. Он пересек улицу и через арку вошел во двор.

Наблюдая за прохожими, Брок простоял несколько минут в почти полной темноте у конского каштана, затем двинулся по аллее к своему дому, открыл дверь и вошел внутрь. Оказавшись в прихожей, он не стал зажигать огня, поднялся в темноте по лестнице на второй этаж, открыл кран, чтобы наполнить ванну, налил себе большой стакан виски и достал из холодильника бифштекс и пирог с говядиной и почками. Покончив в темноте с ужином, он принял ванну, прошел в спальню и лег спать. Через некоторое время он проснулся в холодном поту, разбуженный привидевшимся ему ночным кошмаром. На него надвигалась из темноты чья-то отрезанная голова с длинными волосами, а приблизившись к его лицу, прижалась к нему с такой силой, что он начал задыхаться.

12

Кобальт-сквер

Здание Главного управления на Кобальт-сквер пришло на смену старому зданию у ворот Королевы Анны и другим старым постройкам, имевшим отношение к бюрократической диаспоре Скотленд-Ярда. Когда его строительство закончилось в 1995 году, в стенах здания в пределах одного квартала разместилось до тысячи полицейских и гражданских служащих, переехавших сюда из Драммон-Гейт, Бессборо-стрит, Джубилей-Хаус, Мандела-Уэй и дюжины других офисов поменьше во время великого переселения лондонских сыщиков – самого большого со времен переезда нового Скотленд-Ярда из высотки Норман-Шоу в Вестминстере. Здание на Кобальт-сквер находилось неподалеку от южной оконечности Воксхолл-бридж, где стояло административное здание секретной службы МИ-6, и рассматривалось как естественная составная часть целого комплекса сооружений, принадлежавших силам закона и правопорядка. Построенное в духе постмодернизма, как и здание службы МИ-6, оно, в отличие от последнего, не обладало ярко выраженными чертами этого стиля, и его стены из тонированного стекла с декоративной кирпичной облицовкой имели более традиционный вид. По сравнению с этим громадным корпусом полиции метрополии с его сдержанными, отчасти даже консервативными очертаниями здание секретной службы МИ-6 имело чуть ли не фривольный вид.

Приближаясь к подъезду нового комплекса на Кобальт-сквер, Кэти задавалась вопросом о природе странной бюрократической амнезии, позволявшей команде Брока оставаться в здании у ворот Королевы Анны на протяжении столь длительного времени.

Когда Кэти поднялась на пятый уровень, выяснилось, что суперинтенданта Макларена нет на месте. Через полчаса ей предложили сходить попить кофе и вернуться в офис к десяти. Это повторялось несколько раз. Ближе к полудню, как раз тогда, когда она начала задаваться вопросом, уж не придется ли ей провести в такого рода скитаниях остаток жизни, ей сказали, что суперинтендант Макларен вернулся и немедленно ее примет.

Макларен, высокий худой шотландец с острым, похожим на птичий клюв носом и на удивление густыми бровями, пребывал в отличном расположении духа.

– Заходите же, девушка, заходите! – Он жестом предложил ей присесть. – Через пару минут вы познакомитесь с коллективом, но прежде мне бы хотелось обменяться с вами несколькими словами наедине. Итак, Кэти, как говорится, добро пожаловать на борт! – Он протянул ей руку. Рука у него была костлявая, а рукопожатие – крепкое.

– Спасибо, сэр. – Она знала, что ему нравилось, когда его называли «старина Джок» за глаза и «сэр» – при личном общении.

– Должен заметить, вы чуть-чуть не опоздали. – Он одарил ее многозначительной улыбкой и присел на край стола.

– Неужели?

– Да, да… Все так. – Он пристально посмотрел на Кэти, словно ожидая от нее изъявлений сердечной благодарности.

– Спасибо, сэр, что согласились взять меня к себе, – с готовностью отрапортовала она.

– Да-да… – Он продолжал фиксировать ее странным остановившимся взглядом. Казалось, ему требовалось нечто большее. – Знаете, Кэти, о чем я сейчас подумал?

– Нет, сэр.

– Я подумал, что мне нужен потерпевший кораблекрушение моряк, которого подняли на борт спасательного судна из бурных вод штормового моря и который еще не вполне отдает себе отчет в том, как близко от небытия он находился.

Кэти сделала все от нее зависящее, чтобы овладевшее ею удивление не отпечаталось у нее на лице.

– Вот как, сэр?

– Да-да, именно так… Скажите, есть что-нибудь, о чем вы сожалеете? Поведайте мне, прежде чем подниметесь на борт.

Кэти было не так-то просто подыскать удобоваримый ответ.

– Э… Полагаю, сэр, я более всего сожалею о том, что меня сняли с дела Старлинга. Оно было… хм… очень интересное.

– О, это действительно любопытное дело! Похищение, обезглавливание да еще и филателия. Что может быть интереснее! – хохотнул Макларен. – Что ж, если это все, то хочу вас уверить, что сожалеть вам не о чем.

– Извините, похоже, я не совсем вас понимаю…

Он наклонился к ней:

– Теперь я возглавляю расследование дела Старлинга, девушка. И над этим делом мы будем работать вместе с вами. – Он внимательно посмотрел на нее из-под своих густых бровей, желая определить ее реакцию, но поскольку на ее лице ничего не отразилось, добавил: – Брока сняли с этого дела, как равным образом и всю его команду. Я и имел это в виду, когда говорил, что вы чуть-чуть не опоздали. Еще двадцать четыре часа – и вас бы не подпустили к делу Старлинга даже на пушечный выстрел.

– Брока сняли с этого дела, сэр?

– Брок отстранен от работы с полуночи вчерашнего дня, Кэти. Что же касается его команды, то она с этого момента не имеет к делу Старлинга никакого отношения. Но вы, по счастью, успели подняться на борт, и вследствие этого снабдите нас нужными сведениями, которые обеспечат расследованию необходимую долю преемственности. Теперь вы поняли мою метафору относительно моряка, потерпевшего кораблекрушение?

– О да, сэр, большое спасибо. Я поняла.

Он ошибочно воспринял ее улыбку как знак благодарности за спасение из бурных вод. На самом деле улыбка свидетельствовала об облегчении, которое она испытала, осознав, что действия Брока хотя бы до определенной степени поддаются объяснению.