Читаем без скачивания Марки королевы Виктории - Барри Мейтланд

Нам понадобилось некоторое время, чтобы их проследить, но сведения информатора оказались абсолютно достоверными – мы нашли еще четыре набора поддельных гравюр Пикассо. Но несмотря на все наши успехи в сфере поисков поддельных работ, выйти на Рафаэля нам так и не удалось. Более того, он продолжал действовать. Скоро к нам начали поступать рапорты от других источников. Согласно им, Рафаэль забросил изобразительное искусство после того, как умер его дилер, и начал изготовлять поддельные документы для нелегальных иммигрантов и иностранцев, желавших получить политическое убежище. Потом, когда дошло до вмешательства в это дело министерства внутренних дел, он переключился на изготовление поддельных билетов на рок-концерты и футбольные матчи чемпионата мира. Шло время, и миф о Рафаэле все разрастался. В частности, получила распространение версия, что Рафаэль – это два человека. Художник считается парнем замкнутым, не публичным, чурающимся какой-либо компании и занимающимся исключительно изготовлением подделок, но у него есть партнер, разрабатывающий схемы продвижения фальшивок на рынок. Он-то и получает с продавцов деньги и вообще ведает всей торгово-финансовой частью. В отличие от Рафаэля его партнер – человек практичный, склонный к насилию и безжалостный, а прозвище у него – Чудовище. – Макларен сделал паузу, чтобы записать это прозвище на доске, и закончил фразу: – Как и Рафаэль, он не имеет криминального прошлого и в полицейских файлах не значится. Можно сказать, они оба, хотя и каждый в своем роде, весьма талантливые люди.

Кэти знала, что Макларен буквально помешан на мифическом Рафаэле. Это стало в полиции своего рода легендой, и колоритные истории на данную тему получили широкое распространение. Полицейские имели обыкновение рассказывать их за кружкой пива в конце длинного и утомительного рабочего дня, чтобы поднять себе настроение и как-то расцветить свои серые будни. С течением времени эти истории совершенствовались и обрастали все новыми и новыми подробностями, подчас невероятными, и Макларен никак не контролировал процесс. Поговаривали, что в поисках Рафаэля были проверены все выпускники английских художественных училищ и институтов за последние десять лет. Однако никаких результатов проверка не дала. Потом получили хождение слухи, что Рафаэль – выходец из Центральной Европы или одной из арабских стран, но его въездные документы изготовлены так, что для официальных властей он фактически стал невидимым. Кэти было любопытно узнать аутентичную версию этой истории из уст самого Макларена.

– Дальше – больше, – продолжал Макларен. – Так, высказывалось предположение о женской природе Рафаэля. Эта идея соответствует моей концепции равенства полов и возможностей в современном криминальном мире. – Макларен обнажил зубы в беззвучном пароксизме смеха, поддержанном и озвученном двумя-тремя присутствующими.

Кэти, однако, не заметила среди смеявшихся ни одной женщины.

– Так как Рафаэлю в течение длительного времени удавалось избегать ареста, нашлись люди, засомневавшиеся даже в самом факте его существования. – Эту фразу Макларен произнес с горечью в голосе и сопроводил многозначительным взглядом, брошенным в сторону Кэти.

«Камешек в огород Брока», – поняла она.

– Следует иметь в виду, что настоящего мастера подделки очень трудно обнаружить и разоблачить. Если это действительно большой мастер, обычно о нем никто ничего не знает. Лишь всплывают время от времени на черном рынке подделки, которые силам правопорядка удается выявить. За несколько месяцев следственных действий нам удалось отыскать лишь несколько поддельных гравюр Пикассо; они до сих пор являются единственным свидетельством существования вышеупомянутого Рафаэля. В связи с этим наши лорды и господа все больше проникались скептицизмом на этот счет. А потом убили Мэри Мартин.

Он написал на доске дату: «08.07.96».

– Примерно в это время на японском рынке появилась новая копировальная печатная машина, способная копировать даже голографические изображения – такие, к примеру, как на кредитной карточке. Мы подумали, что Рафаэлю, возможно, захочется ее заполучить. Одна британская компания вела секретные переговоры с производителем и договорилась наконец о приобретении одного такого устройства. Мы узнали об этом и предприняли необходимые действия, чтобы подтолкнуть Рафаэля к попытке завладеть этой машиной во время ее транзита через Лондон. К несчастью для нас, Рафаэль неправильно рассчитал время и появился на месте с большим опозданием, когда там находилась одна только Мэри Мартин. Она была вооружена, но у нее, бедняжки, не имелось никаких шансов выстоять против Рафаэля и Чудовища. Она успела выхватить пистолет – позже его нашли рядом с ее телом, – и мы можем себе представить хотя бы в общих чертах это противостояние. Судя по всему, она видела одного только Рафаэля и была, возможно, первым копом, который узрел во плоти этого мастера подделки, окутанного мистическим флером. Но она, похоже, не подозревала о присутствии на сцене его грозного компаньона. Этот субъект по прозвищу Чудовище, вероятно, подкрался к ней сзади и нанес фатальный удар огромной силы.

В голосе Макларена проступали печаль и сочувствие к несчастной Мэри Мартин, когда он описывал эту трагедию. Но Кэти в его стремлении смаковать детали уловила определенное мрачное удовлетворение, которое он испытывал, так как это событие возрождало исчезнувшую веру в Рафаэля. С этого времени его поимка получила в подразделении высший приоритет.

– Шесть месяцев назад информатор предупредил нас о новой сфере интересов Рафаэля – подделке редких марок. Было решено, что он уже какое-то время тайно подвизается на данном поприще. Мы поставили об этом в известность ряд дилеров из сферы филателии, но до самого последнего времени никакой информации не имели…

Он сделал паузу для большего драматического эффекта и словно лучом прожектора высветил взглядом лица собравшихся.

– В прошлую пятницу, леди и джентльмены, наша лаборатория судебной экспертизы пришла к любопытному заключению относительно трех редких марок, наклеенных на серию странных посланий с требованиями выкупа, связанных с делом о похищении в Суррее. Согласно сделанному лабораторией выводу, все они поддельные. – Он мрачно ухмыльнулся, заметив, что это известие вызвало в зале оживление. – Да-да, именно так. Надеюсь, доктор Уэверли будет столь любезен, что просветит нас на этот счет? – Последнюю фразу Макларен произнес преувеличенно вежливо и даже отвесил легкий поклон, повернувшись к человеку, который в этот момент поднялся со стула и вышел вперед.

Отведя привычным жестом свесившуюся ему на лоб прядь, которая, впрочем, в следующее мгновение снова вернулась на исходную позицию, Уэверли открыл свой портфель и вынул из него несколько фотографий.

– Возможно, будет нагляднее, если мы все это развесим, как вы думаете? – обратился он к Макларену, и тот жестом предложил одному из мужчин оказать эксперту помощь. Уэверли бросил взгляд на фотографии, прикрепленные сотрудником подразделения булавками к доске объявлений. Кэти узнала на них увеличенные до размеров стандартного листа изображения марок из писем с требованиями выкупа. – Э… Эти три марки были выпущены в августе 1855 года в Тасмании. Доску гравировал Хамфрис, взявший за основу ее дизайна акварельный набросок Корбуда. Марки с досок были отпечатаны в Лондоне фирмой «Перкинс Бэкон лимитед». Как видим, эти марки погашены, и этот факт дважды подтвержден росчерком пера, а третья марка – четырехпенсовая голубая – погашена почтовым штемпелем, имеющим форму, характерную для почтового отделения в Лаунстоне.

Это отличные экземпляры – вернее, были такими до того, как кто-то поработал над ними при посредстве ножниц и клея. Помимо этого, они в очень хорошем состоянии – чистые, но без ненатуральной яркости, с хорошими полями…

Уэверли снова рассеянно коснулся своей непокорной пряди, продолжая разглядывать снимки с таким видом, словно пытался что-то припомнить.

– Ах да… Ориентировочная стоимость: девятьсот фунтов за карминную красную в пенни, пятьсот – за двухпенсовую зеленую и около сотни за голубую. Итого – около полутора тысяч фунтов за все про все. Если вам очень повезет, то вы сможете купить все три, скажем, за тысячу.

Все они отпечатаны на белой веленевой бумаге с водяными знаками в виде большой шестиконечной звезды. – Он указал на светлый, будто призрачный символ на сероватом фоне. – Это довольно интересно, поскольку существует еще одно издание этих марок, выпущенное годом позже, в 1856 году, отпечатанное местной типографией «Х. и С. Вест» из Хобарта на бумаге без водяных знаков, которое, впрочем, имеет аналогичную с изданием 1855 года рыночную стоимость. Надеюсь, вы понимаете, к чему я клоню?..