короля, Гофмейстера Ордена Генриха Восьмого. Вот почему вы с нами.
Для меня многое становилось понятным. Что-то подобное я предполагал, как и то, что, скорее всего, это обманка, верхняя часть слоёного пирога секретной организации. Главное, что я узнал, это то, что организация, управляющая Англией, и пытающаяся управлять миром, есть.
— Чем я могу быть полезным?
— Как вы уже поняли, Орден Христа — часть нашей организации, — как бы продолжая мои мысли сказал Говард. — Именно поэтому мы высоко ценим ваш вклад в наше общее дело. Именно здесь, в Тэмпл Сити, хранится всё золото. В том числе и золотые фунты отчеканенные вами, сэр Питер. Очень хорошая работа, смею отметить. И очень правильно, что вы не отдали их в Португальскую казну. И хочу вас заверить, что имеющиеся у вас депозитные чеки в любой момент могут быть обналичены.
Томас Говард, лорд-казначей Англии смотрел на меня спокойно, но сурово.
— И мы не можем претендовать на ваши золотые россыпи в Бразилии. Однако…. Не считаете ли вы, герцог Бекингем, возможным увеличить поступление изготовленных вами монет на ваши депозиты. Можете не опасаться преследования. Мы готовы принимать их в Темпле в полцены. Без каких-либо ограничений. И с гарантией тайны вкладов.
Я мысленно ему аплодировал. Он считал, что поймал меня. Узнай король Португалии об утаивании мной найденного в Бразилии золота и не сносить мне головы. Но я аплодировал и себе. Они сами предложили мне то, что мне было нужно. У меня скопилось столько золота, что легализовать его я бы не смог никогда, не попавшись.
— Безусловно, мастер, — сказал я. — Я готов уже сейчас положить в ваш банк десять тысяч золотых соверенов.
— Банк, это, кажется, итальянское слово, обозначающее стол, за которым менялы проводили свои операции? Почему бы и нет? Банк Англии. Звучит неплохо. Как вы понимаете, я не только лорд-казначей короля, но и казначей Тэмпла.
Я вспомнил, что банк Англии до 1946 года не принадлежал английской короне. Но сейчас-то ещё и нет никакого банка. Есть королевская казна. Но, скорее всего, и казны нет. Короли всегда были по уши в долгах и посему в зависимости от баронов, графов и герцогов. А тамплиеры, со дня образования ордена, были освобождены от налогов, но были королевскими казначеями. За что и «получили на орехи» от французского короля. А вот госпитальеры финансировали только себя. Или других, но только под очень приличный процент. «Разумные ребята», — подумал я. — «Думается, тамплиеры тоже поняли просчеты и оформили свои взаимоотношении с королями Англии в письменном выражении».
— Вы начеканили столько соверенов, сколько не чеканил ни один король, — рассмеялся Говард. — Мы пристроим их, или перельём, но вам пора переходить на другую монету. Мы дадим вам другие чеканные формы. Например, старое римское золото тоже в ходу. Вам же без разницы, что чеканить? Качество вашего золота превосходное. Практически аналогичное оригиналу. Наши алхимики поражены.
Я развёл руками. Мне, действительно, нечего было сказать.
— А как вы относитесь к золотым дукатам?
— Что это?
— Это монеты Литовского княжества.
Я снова развёл руками.
— Это, сэр Питер, далеко на востоке, возле ордынских земель, ныне называемых Московия. Но там с золотом появляться опасно. У вас, случайно, серебра нет?
Я мысленно усмехнулся, но ответил спокойно.
— Есть немного.
Мои индейцы нашли самородное серебро в Потоси и трелевали его потихоньку к восточному побережью. Потихоньку, потому, что сильно далеко на западе и высоко в горах.
— Как немного? — Рассмеялся Говард.
— Около двух тысяч стоунов[2].
— Двенадцать тысяч фунтов?! Вы не шутите?
Я посмотрел на него деланно удивлённо.
— Извините, сэр Питер. Вы меня ошеломили. Не чеканили монету?
— Нет. В самородках. Но я сам с ним не справлюсь.
— Привозите.
— Уже везут, мастер.
Говард совсем оставил свою невозмутимость и смотрел на меня с изумлением.
— Вы всё больше и больше меня поражаете, сэр Питер. И я всё больше и больше понимаю, что не ошибся в вас.
Мы молча шли по дорожке вдоль периметра внутреннего двора Темпла. Он был скромен, но обширен. Одна стена самого низкого здания имела коновязь и была стеной конюшни. Три другие возвышались на два и три этажа, и практически пустовали.
— Пройдёмте в сад. Там сейчас пусто. Студенты разъехались по домам.
Мастер словно читал мои мысли.
— Студенты? — Спросил я.
— Да. Мы здесь готовим знатоков права, теологии и философии. Как вы относитесь к Римскому Престолу, кстати?
— Индифферентно.
— Краткость — сестра таланта, — ухмыльнулся мастер.
Мы вышли на набережную Темзы. По реке дул лёгкий ветерок и зной, неожиданно упавший на Лондон, отступил.
— Хороший день, — сказал Говард так, что было не вполне понятно, что он имеет ввиду, то ли вдруг наступившее тепло, то ли что-то иное.
— Хороший, — подтвердил я. — Мне стало значительно легче, после нашего разговора, когда мы поставили точку над «ай».
— Кстати о точках…. Что вы думаете о поездке к нашим братьям рыцарям тевтона и ливона?
— Цель?
— Поддержать их духовно и материально. Они находятся под сильным влиянием Мартина Лютера и, ходят слухи, склонны к принятию протестантизма.
— Мне надо будет их переубедить?
Томас Говард остановился и, повернувшись, посмотрел мне в глаза.
— Ни в коем случае. Пусть идёт, как идёт. Ваша главная цель склонить братьев к войне с Московией. И постарайтесь убедить в этом Польского короля Казимира.
* * *
Про Лондонский Сити в моё время писали мало, но наши инструкторы слегка расширили мой кругозор. По их мнению примерно с 1509 года в английское общество стала внедрятся венециано-голландская «олигархия», которая совместно с оставшимися рыцарями Ордена захватила власть в Англии, выстроив олигархическую экономику.
Я вдруг чётко вспомнил, как говорил инструктор:
— Запомните, товарищи, Лондонский Сити, это тесно переплетенная группа корпораций, которая вовлекает в себя рынок природных ресурсов, финансов, страхования, транспорта, производства продуктов питания, и контролирует львиную долю мировых рынков. По его воле решается судьба мировой промышленности.
Лондонский Сити, являясь государством в государстве, имеет некоторые признаки суверена над официальными властями Великобритании. Премьер-министр Великобритании должен в течение десяти дней приехать в Сити, когда Корпорация Сити (правительство) просит его о встрече.
Если в Сити хотят видеть монарха, то тот должен явится в течение недели. Ежегодно министр финансов выступает в Гилдхолле (здание ратуши) и резиденции лорд-мэра, где он отчитывается перед
