— Ну что ж, почти получилось. Я практически попал, как думаешь, Муран?
Муран, тощий и долговязый парень, одетый в бледно-лиловое платье, подскочил, услышав свое имя.
— Д-да, ваше в-величество. Очень близко. Вы почти попали.
Дориан закатил глаза.
— Нет! Вранье! Это отвратительный удар, а ты — гнусный лжец. Пусть лучше леди Маркхэм тебя заменит. Отдай ей свой молоток.
Тут подпрыгнула я.
Леди Маркхэм?
Но вышеупомянутый Муран просто пихнул мне молоточек. Я неуверенно приблизилась к шару. Готова поклясться, в последний раз я играла в крокет лет в десять, когда мы ездили в гости к маминым теткам в Виргинию.
Я вспомнила о том, как полы одеяния мешали королю, и остановилась, чтобы снять плащ. Ко мне мигом подлетела служанка, забрала его и аккуратно перевесила через руку. Я вернулась обратно, к шару и молотку, прицелилась, откинула волосы с плеча и ударила. Шар подпрыгнул, прокатился по траве и угодил в воротца.
— Какое изящество, — услышала я комментарий Дориана.
Я оглянулась и увидела, что он смотрит вовсе не на шар. Король поедал взглядом меня. Я попыталась вернуть молоточек Мурану, но Дориан и слышать ничего не хотел. Он заставил меня закончить партию за этого типа.
Пока мы играли, я сразу же поняла довольно занятную вещь. Дориан оказался чудовищным игроком — слишком чудовищным, чтобы это было правдой. Он явно притворялся, но подданные не могли позволить себе играть лучше короля. Поэтому они, в свою очередь, тоже притворялись еще более чудовищными игроками. Смотреть на это без смеха было невозможно. Я чувствовала себя Алисой в Стране чудес. Я ничуть не боялась победить, поэтому играла нормально и, даже вопреки ноющим мышцам и отсутствию практики, выиграла довольно быстро.
Дориан был на седьмом небе от счастья. Он хлопал в ладоши и хохотал.
— Это замечательно! Лучшая игра за многие годы. Эти бараны понятия не имеют, что им теперь делать.
Он посмотрел на своих партнеров по игре и жестом отправил их в замок.
— Вон отсюда! Вы утомили вашего пастыря.
Я посмотрела им вслед.
— Не очень-то вы их уважаете.
— Все потому, что они вообще не заслуживают уважения. Вы видели их нелепое притворство во время игры? Теперь представьте, что это происходит ежеминутно, ежедневно, всю вашу жизнь. Вот что значит быть королем, жить в окружении двора и подданных. Сплошная глупость и групповое мышление.
В его легкомысленном голосе проскользнула еле уловимая горечь. Может, это мне померещилось?
Служанка протянула мне плащ.
Дориан повернулся к ней и нескольким стражам.
— Мы с леди Маркхэм хотим прогуляться по восточному саду. Я вижу, как она оделась для нашего делового свидания, и подозреваю, что дама предпочтет разговор наедине. Следуйте за нами, но держитесь на расстоянии.
Он повернулся ко мне, снова предложил руку и повел по извилистой тропке в густой яблоневый сад. Все деревья были сплошь усыпаны плодами. Еще больше яблок, круглых и красных, ждавших, когда их съедят, лежало на земле.
Когда мы остались в относительном одиночестве, я сказала:
— Я одета не по-деловому, да и туфли не те. Для переговоров я наряжалась в прошлый раз.
Дориан искоса взглянул на меня.
— Женщина, которую едва ли не тошнило в предыдущую встречу со мной, вряд ли вернется сюда ради удовольствия. Особенно если она так прелестно выглядит, как вы сегодня. Такая особа вернется только по делу.
— Вы циник.
— Прагматик. Но вы все же здесь. Не важно, по делу или ради удовольствия. — Король удовлетворенно вздохнул. — Как бы я хотел, чтобы и наши женщины надевали такие вот обтягивающие брюки. Солдаты часто носят нечто подобное, но не столь тесное.
— Наверное, я должна сказать вам спасибо.
Мы неспешно прогуливались. Небо постепенно приобретало оранжево-красный цвет.
— Итак, полагаю, со времени нашей последней встречи вы в чем-то изменили свое мнение. Сам факт того, что вы явились сюда, служит доказательством этого.
— Да, — прищурилась я. — Знаете, я как-то не оценила вашей сказочки о короле Бурь. Притом вы с самого начала знали, что я не в курсе происходящего.
— Ну, может, это и нечестно, зато забавно. Будь вы на моем месте, оценили бы. Кроме того, я оказал вам своего рода услугу, снабдив вас необходимой справочной информацией, леди Маркхэм.
— Не зовите меня так. Это звучит странно.
— Но должен же я хоть как-то вас называть. Стандартные правила этикета не дают точного описания ситуации, похожей на вашу. Вы — принцесса без владений, особа королевской крови, но не вполне благородная. В общем, с вами следует обращаться как с титулованной дамой.
— Тогда делайте это исключительно на публике или зовите меня Одиллией.
— Как насчет Эжени?
— Отлично.
Мы замолчали. Мне казалось, что сад тянется бесконечно.
— Вы еще не хотите рассказать, зачем оказались здесь? Или мне нужно придумывать новые темы для приятной беседы?
Я подавила смешок. Дориан играл роль легкомысленного сибарита, но дураком он не был.
— Я прошу об одолжении.
— Ага, так, значит, все-таки это бизнес.
Я остановилась, он замер рядом со мной. Дориан глядел на меня сверху вниз и терпеливо ждал. Его лицо хранило выражение приятной безмятежности. Налетел очередной порыв ветра. Я поежилась. Король забрал у меня плащ и помог накинуть его.
Я обхватила себя руками, радуясь теплу. Красота требовала жертв, но я замерзла.
— Вчера я устроила бурю.
— В самом деле? — Легкомыслие в его голосе сменилось задумчивостью. — Что произошло?
Я рассказала ему то же, что и Кийо с Майвенн.
— О чем вы думали, когда все случилось?
Сначала я предположила, что он решил устроить мне нагоняй. Примерно так мама спрашивает дочку, когда та сотворит какую-нибудь глупость: «Ты что, с ума сошла? О чем ты только думала?»
— Хотите знать, что я чувствовала? Что происходило у меня в голове?
Он кивнул.
— Не знаю. Кажется, я испытывала множество ощущений. Когда все началось… Если честно, я переживала то же, что и во время любого другого нападения, прикидывала, что делать, сосредоточивалась на изгнании врагов. Но как только мама оказалась втянута в это, я начала терять контроль.
— А когда Корвин поймал вас?
— Кто?
— Тот элементал. Он служил Эзону. Духи, изгнанные вами, вернулись с рассказами, хотя надо признать, что последнюю часть не слышал никто, поскольку вы не оставили свидетелей.
— Я чувствовала страх, слабость, беззащитность.
— Вы не производите впечатления человека, которого легко запугать.
— Нет, это правда. Я все время боюсь. Да и глупо было бы не бояться. Как там говорится? Только мертвые не знают страха? Или надежды? Не помню. В тот момент я была абсолютно уверена, что все безнадежно, чувствовала полнейшее бессилие.
